По другую сторону Алисы - Алена Тимофеева

расстроен, ничего не было. Хочешь, пройдём совместную терапию? – Джо, как ни в чём не бывало, продолжал мне что-то рассказывать. А меня лишь беспокоило отсутствие вестей от Майка. Чёрт.

– Позволь поинтересоваться, кто же твой друг? Я его знаю? – Всё ещё пытался вовлечь меня в беседу муж. Ему это удалось. Позволю маленькую победу.

– Как ни удивительно, но вы встречались. Парамедик, помнишь? В больнице? – Вспоминать тот трагичный случай не хотелось, но это был единственный раз, когда Майк пересёкся с моим мужем. И хорошо, что единственный. Густые брови Джозефа сдвинулись к переносице.

– Не помню, ты была одна, когда я подошёл, ты же всех врачей разогнала вокруг себя. – Встретив мой суровый взгляд, он быстро добавил – Но кто бы в такой ситуации ни разогнал, ты ни в чём не виновата. – Его лицо выражало крайнюю степень сочувствия. Ага.

Но почему он ответил, что рядом никого не было? Конечно, был!

– Джо, ты точно уверен, что в тот раз я осталась одна? Я же была одета в нелепую зелёную форму парамедиков, его форму. – И почему Майка до сих пор нет?!

Муж как-то странно посмотрел на меня и немного наклонился вперёд:

– Элис, уверяю, ты была совершенно одна, даже посетителей всех вывели, из персонала на входе дежурили лишь пара медсестёр. – Меня затрясло. Какая-то ерунда. Я решила сама набрать опаздывающему кавалеру, заодно, когда он объявится, у меня будет о чём его спросить. Я пролистывала имена в телефонной книге, но его имя не находила. В последних вызовах тоже. Зашла в мессенджер – диалог пропал. С кем же тогда я переписывалась? Взмокшими пальцами я тыкала в экран мобильного в отчаянных попытках найти подтверждение моим воспоминаниям. Я не заметила, как Джозеф поднялся с места и присел около меня.

– Элис, всё будет хорошо. Мы справимся. – Мне осталось только горько и жалобно заплакать. Вновь.

Глава VIII

Осколки в руках

Мне всегда нравился внутренний двор в особняке Андерсон. Хотя на мой вкус он был несколько помпезным и чем-то мне напоминал Петергоф со всеми его статуями, фонтанами, каменными скамьями, но, вероятно, именно этим усадьба, если так можно назвать, меня и привлекала. Особенно в лучах уже не такого разгорячённого солнца, когда в полной мере можно ощутить на себе дыхание осени. Пожелтевшие листья медленно опускались на искрящуюся поверхность воды огромного круглого фонтана перед каменным особняком. Я подошла к нему, чтобы встретить запоздавших гостей, которых правда никогда раньше не видела. Кутаясь в бабушкину шаль поверх длинного чёрного платья (не аристократично, конечно, но условности данной семьи стояли уже поперёк горла) в ожидании четы Адамс, я заметила только что подъехавший знакомый вишнёвый шевроле Евы. В отличие от моего мужа, она не любила выставлять богатство напоказ. Зато любила вешаться на чужих мужей. Кто, чёрт возьми, позвал её на юбилей моей матери?

Выключив двигатель, заклятая подруга с несвойственной ей медлительностью вышла из автомобиля. На ней было надето белое платье в пол, полностью усыпанное ослепляющими пайетками, а сверху на молочно-белые плечи небрежно накинута белая шуба из песца. День на дворе. Откинув назад копну кудрявых медных волос и навесив на лицо притворную улыбку мисс Блум виляя округлыми бёдрами, направилась ко мне. Сегодня, как и во многие остальные дни я обходилась без каблуков, а Ева придерживалась обратного правила. Всегда и везде на тонких шпильках, даже если это неуместно. Она бы и на мои похороны пришла, разодетая как на вечеринку, шокируя людей, рискнувших посетить это грустное мероприятие. Сука. На словах я была куда спокойнее, чем в своих мыслях:

– Добрый день. У тебя есть приглашение? – Я изобразила такую же фальшивую улыбку. Вот так мы и стояли друг напротив друга скалясь. Ответом мне послужило молчание, и я не удержалась от едкого высказывания:

– Ты приходишь сюда, хотя, судя по всему, тебя вообще никто не звал. Могла бы, между прочим, изобразить чувство вины, написать полную сожалений смс, как ты обычно делаешь. Что тебе помешало в этот раз? – Мои глаза оставались сухими, спустя месяц после случая в ресторане, я сменила психиатра и мне становилось лучше. И контролировать эмоции теперь легче. Выкуси, стерва. Ева перестала изображать радость и поджала губы. Затем бесстрашно посмотрела прямо в мои сузившиеся от гнева глаза и вымолвила:

– Меня пригласил Джозеф, мы остались друзьями. Элизабет – и его мать тоже, пусть и приёмная, как оказалось. Давай не будем портить этот чудесный день. – Холодный взгляд её серо-зелёных глаз пугал. Джо, конечно, влетит позже. Только мы пришли к решению, попытаться быть снова вместе и притормозили бракоразводный процесс. Нет, нужно обязательно заявиться этой дряни и облить всё дерьмом, браво, подруга. Я лишь цокнула языком и развернувшись направилась во внутренний двор. Пусть эта женщина сама встречает семейку Адамс, с меня хватит драм.

Я цапнула бокал шампанского с подноса проходящего мимо меня официанта в белой униформе и узнала в юноше того напуганного мальчишку в ресторане, которому довелось облить Джозефа коктейлем. Я ухмыльнулась, интересно, они уже встретились? А сама едва не врезалась в тощую фигуру Виктории. Золовка, слава богам, не считала Элизабет своей мамочкой, скорее, после смерти отца, она стала относиться к моей матери даже с некоторым презрением, и всё реже её лошадиное лицо мелькало в особняке.

– Прости, Вики. – Обезоруживающе сверкнула я не совсем искренней улыбкой. Она лишь гневно раздула ноздри и молча кивнув, повернула свою голову с невероятно гладким пучком к собственному мужу, который уже сально подмигивал мне, пока жена отвлеклась. Ричи, их сын, где-то носился по усадьбе, иногда снося всё на своём пути. В этот момент я увидела в образовавшейся толпе Джо. Муж лавировал между гостями, пока моя мать раздавала указания прислуге где-то в стенах дома. От запаха лилий, расставленных на каждом столике, кружилась голова. Я вдохнула успокаивающий аромат лаванды, который всё ещё хранила бабушкина шаль.

– Мама совсем обезумела, ну куда столько закусок? Они ещё не всё даже разнесли. А впереди ещё смена блюд и десерты. – Супруг удручённо помотал головой. Меня коробит, когда он называет Элизабет, или Елизавету Андреевну, если угодно, своей матерью, но собственно можно и потерпеть, хотя ситуация, конечно, абсурдная. Мы держали пока эту новость втайне, но после слов заклятой подруженьки, у меня сложилось впечатление, что с этой задачей мы справляемся плохо. Очень плохо. Я отпила из бокала.

– Главное, пережить этот день, а потом махнём с тобой во Францию, как и собирались, – я постаралась успокоить мужа, легонько проведя ладонью по тыльной стороне его руки. Он удивлённо приподнял брови:

– Ты к этому готова? То есть… Мы хотели с тобой не торопиться, ты не подумай, я только рад, – и в подтверждение