История об игроках и играх - Кира Вольцик

есть тысячи историй, которые повлияли на его характер и судьбу. Каждый из них является неповторимым и по-своему уникальным. Верхи ФБД этого не отрицают, однако считают себя способными создать из этих индивидуальностей единый слаженный механизм, я же, в свою очередь, считаю это невозможным. Не потому что я так сильно люблю людей и считаю себе не позволительным использовать их в каких-то целях, почему бы нет, если никто не пострадает и не будет прямого вреда? Просто мне кажется, что абсолютно все мы никогда не сможем учесть. И обязательно будут какие-нибудь истории, о которых никто не будет знать, будут выводы, которые мы неточно спрогнозируем. Механизм, состоящий из массы живых деталек, никогда не будет точным, работающим без неполадок и перебоев. Это всегда риск, причем часто риск неоправданный.

Понимает ли это отец?

А Кузьма?

А Татьяна Берендеевна?

Скорее всего, они понимают, они гораздо умнее и опытнее меня.

Но почему тогда пытаются создать такой механизм, вопреки логике и здравому смыслу?

Ответа на последний вопрос у меня пока не было.

6_2

В доме Мефистофеля находился один подъезд, это я сочла благоприятным знаком судьбы, но войти внутрь мне помешал домофон. Решив перестать быть суеверной, я набрала какую-то комбинацию цифр и задушевным голосом попросила меня пустить внутрь, поскольку хочу сделать сюрприз своей подруге незапланированным визитом. Мне повезло, ответил мне нежный женский голос, который ласково пожелал мне удачи и посоветовал не вызывать лифт, а идти пешком. Сердечно поблагодарив, я вошла в подъезд и честно начала подниматься по лестнице, не желая разделить судьбу регулярно застревающих в лифте жильцов.

Поднявшись на третий этаж, я вспомнила об удостоверении сотрудника ФБД, которое могло пропустить меня если не в самые секретные отделы канцелярии, то в любое жилое помещение — точно. Однако предъявлять его было некому, а возвращаться вниз, к домофону, рассказывать женщине, как я нагло ее обманула, мне не хотелось.

На седьмом этаже я уже не могла удерживать ровное дыхание. На какое-то мгновение я решилась вызвать лифт и застрять там на полчаса, чтобы отдохнуть от кривых ступенек, но решила, что сдаваться — не достойно будущего аспиранта, потому самоотверженно поплелась наверх. Попутно проклиная желание Мефистофеля поселиться на одиннадцатом этаже.

К десятому этажу у меня открылись второе дыхание и страх высоты. Я какое-то время постояла на балконе в подъезде, рассматривая открывающиеся виды на город и желая как можно быстрее оказаться в гостях у бывшего напарника.

Совсем забыла, что не придумала, о чем буду разговаривать с мужчиной. И чем ближе я была к двери в его квартиру, тем сильнее я осознавала, что пришла сюда зря.

Лестничная площадка одиннадцатого этажа была обнесена металлической решеткой, оставляя людям только узкий проход к лифту и лестнице. Те, кто обладал гибкими запястьями, могли воспользоваться дверными звонками, прикрепленными справа, стоило только просунуть руку между решетками. Не желая гадать, какой из звонков принадлежит Мефистофелю, я поочередно нажала на все. После десяти минут ожидания, я нажала на все кнопки второй раз подряд.

Мне повезло, первым в коридор вышел Мефистофель. Он был одет в зеленую футболку и пляжные шорты, что меня почему-то удивило. Он сухо мне кивнул, открыл дверь и жестом велел следовать за собой.

— Тебе не кажется, что ты поступаешь глупо? — спросила я, без спроса повесив плащ на крючок в прихожей.

Мефистофель ничего не ответил и пошел на кухню. Он выбрал замечательную тактику разговора — игнорирование собеседника. Я взяла со стола пустую кружку и запустила ее в стенку над головой бывшего напарника. Мужчина вздрогнул.

— Меня все же замечают, — прокомментировала я, цепляя пальцами новую кружку. — Мефистофель, прекрати себя вести как идиот.

— Ты знаешь, что такое дипломатия? — Мефистофель нажал на кнопку электрического чайника и сел на подоконник.

— Привязать человека к стулу и тыкать в него паяльником? — предположила я, ставя чашку на стол, предупредительно не отпуская ее.

— Тебя бы не взяли в МИД, — усмехнулся специалист по снам.

Он налил мне чай и дал кружку в руки. Я поставила ее на стол. Как всегда перед началом разговора, я не знала, о чем буду говорить.

— Ты подал рапорт на увольнение? — спросила я, глядя на мужчину поверх кружки. — Почему?

— Собираюсь уехать куда-нибудь, — пожал плечами Мефистофель.

— Один? — насторожилась я.

— Один, — эхом повторил мужчина. — Вон уже рюкзак собрал.

Он вышел из кухни, я пошла за ним. В комнате на полу и вправду стоял набитый спортивный рюкзак, достающий мне до груди. Покачав головой, я вернулась на кухню.

— Ты так и не понял, — я дождалась, когда Мефистофель подойдет к столу и нальет себе большую кружку чая, — я тебя обманула, ее должен был разбудить не тот человек, которого любит она, а тот, кто искренне любит ее. Включи на секунду логику. Часто спящие девушки даже не видели своего принца, потом они никак не могли его любить. Им необходимо было сперва проснуться и познакомиться с ним.

— У нее был жених, — напомнил мне мужчина. — Почему ты не вызвала его?

— Мне нужно было, чтобы она проснулась, — пожала плечами я. — Я не была уверена в женихе. Плюс вы с Ульяной стали моим научным экспериментом, который я могу грамотно оформить и показать на вступительных экзаменах.

— Что ты от меня хочешь? — устало спросил Мефистофель.

— Обратить внимание на то, что Ульяна проснулась, — медленно, как глупому ребенку, объясняла я. — Тебе нечего терять. У тебя уже нет работы, тебе в любом случае придется покинуть город. Почему бы тебе не убраться восвояси не в гордом одиночестве, а с любимым человеком?

Мефистофель запрокинул голову и тяжело вздохнул. Наверное, он очень тепло ко мне относился, раз позволял мне разговаривать с ним в таком тоне.

— Ты права, — зло сказал он. — У меня нет работы, у меня нет образования, у меня нет никаких перспектив. Что мне делать с девушкой?

— Радоваться! Девушка — твой шанс. Если у твоей жизни и может быть счастливый конец, то только благодаря ей, — взорвалась я. — Сейчас ты себя ведешь, как карикатура на интеллигента! Оставь свои заламывания рук, размышления и рефлексию. Ты слишком многого боишься: будущего, ответственности, возможности ошибиться, но почему-то тебя совсем не пугает страх упущенной возможности и страх потери. Меня всегда забавляло в тебе, что ты искренне считаешь, будто бы ты кому-то нужен. Неправда, плевать на тебя всем! Никто и никогда не придет тебе на помощь, потому что у всех в приоритете находятся другие люди: те, кто хочет, чтобы их называли «близкими».