Жмурки - Татьяна Зимина

когда постарается, конечно.

Она, Маша, спряталась от Очкастого, нашла Розочку — а значит, заслужила награду.

Пусть даже эта награда — не сундук с сокровищами, а туалет и холодная, пахнущая хлоркой вода.

От воды ломило зубы, но Маша всё равно пила до тех пор, пока в животе не забулькало.

А потом взяла, и умылась. И даже за ушами помыла, и шею. СЗАДИ.

Потому что она должна быть ХОРОШЕЙ. А значит, учиться на одни пятёрки и мыть за ушами.

Не насовсем, конечно.

Но в сказках почему-то побеждают только хорошие девочки — широко известный факт. Маша с такой позицией была не согласна, ведь быть хорошей всегда — скучно.

Но ненадолго, пока не закончится квест — придётся.

Иначе ничего не выйдет.

Квестом Маша решила звать про себя то, что с ней происходит — для удобства. А ещё ей было не так страшно: ведь когда проходишь квест, всегда можно перезагрузиться, если что-то пойдёт не так.

Справив свои дела, Маша заметно приободрилась: жить стало лучше, жить стало веселей. Сейчас она в два счёта отыщет Мишку, и — айда отседова к чёртовой бабушке…

Чёртова бабушка представлялась Маше очень доброй старушкой, которая постоянно печёт пирожки и кормит внуков клубничным вареньем.

Беспрепятственно поднявшись на второй этаж, она принялась заглядывать во все двери, что попадались по пути.

Сколько сейчас времени, она не знала, но солнце в Питере садилось рано, и до полной темноты осталось не так много. А обещания надо выполнять.

Ну где же ты, Мишка?.. — шептала Маша, поднимаясь по лестнице.

Что характерно: в классах, где были дети, не наблюдалось ни одного учителя.

Утром Маша не придала значения этому факту, но сейчас очень удивилась тому, что дети мирно сидели на местах и занимались, кто чем: решали задачки, жонглировали карандашами, а некоторые просто пялились перед собой в пустоту, и только губы их шевелились, словно дети про себя читали стихи.

Сроду Маша не видела, чтобы кто-то вёл себя так в классе без учителя.

Даже в новой школе, где все детишки были примерными зубрилками, стоило учителю выйти за дверь — начиналось веселье.

Переписка в чатике, игрушки, потасовки — до драк дело не доходило, а жаль…

— Ну точно, зомби, — пробормотала Маша, изумлённо оглядывая очередной класс.

— Что ты здесь делаешь?

Девочка вздрогнула. Голос был резким, и шел из-за её спины.

Ме-е-едленно Маша повернулась.

От сердца отлегло. Это была всего лишь Эльвира, старшая девочка из её комнаты.

— Ничего, — сказала Маша. — Я заблудилась.

Она постаралась придать своему лицу такое же пустое выражение, как и у других детей.

Хотела даже пустить слюну из уголка рта, но передумала: слюней вроде бы никто не пускал… Ладно, прибережем слюну на крайний случай.

— Заходи в класс и садись, — повелительно сказала Эльвира. — Сейчас к нам придёт директор и будет проверять результаты.

Результаты чего?.. — хотела спросить Маша, но вовремя прикусила язык. Здешние дети никогда ничего не спрашивают.

«Для взрослых чужие дети — все на одно лицо» — припомнила она слова Розочки.

Чужие — это те, кто плохо тебя знает, — про себя перевела Маша. — Вот тётя Глаша из детдома знала нас, как облупленных. И никогда в жизни бы не перепутала.

А вот Валентуху, библиотекаршу, запросто можно было обдурить. Все знали: чтобы получить книжку вне очереди, нужно просто сказать другое имя, и она книжку без звука даст.

Главное, не злоупотреблять.

— Иди, — Эльвира подтолкнула Машу в класс и загородила проём двери собой. — Садись на место и жди.

Пути к бегству Маша не видела: эта противная Эльвира ТОЧНО сразу побежит ябедничать. Видать, не всегда она вела себя, как зомби. Бывали и периоды просветления.

Вздохнув, Маша повернулась к классу и отыскав свободное место на предпоследней парте, села.

И только она устроилась, Эльвира посторонилась и в класс вошел Очкастый.

Глава 15

Я размахнулся, хотел разбить стекло.

И замер с поднятым кулаком: а зачем? Ему там хорошо, он веселится. Ну что я ему скажу?.. Что боялся не застать его в живых? Что дома, оставленная без защиты, Антигона сходит с ума от беспокойства?

Да с него мои обвинения — как с гуся вода. Вон, как радуется.

Перебрав таким образом множество аргументов, я решил просто уйти.

Надо набрать Антигону, успокоить и ехать домой.

Совета теперь нет, а мы с Алексом больше не дознаватели. Шеф не обязан никому докладывать, чем занимается.

Даже мне.

И вдруг я понял, что мне мешает больше всего: обида.

Они все там, а я здесь.

У них горят свечи, уютно тлеют угли в камине, в пальцах зажаты тонкие ножки хрустальных бокалов…

А я здесь.

Раненный, весь в кровище, да ещё и веду себя так глупо, что хоть на стенку лезь.

И вот ещё что: шефу вовсе не нужна моя помощь.

Это Я вбил себе в голову, что он без меня пропадёт. Но жил же он как-то те двести лет, что мы не были знакомы?..

Его тяготит наша связь. Моё присутствие. Поэтому он и сбежал — хотел побыть один, в компании старых друзей, без ненавистного стригоя.

В висках застучало, здоровый глаз заволокло тьмой.

Отвернувшись от окна, я зажмурился и беззвучно завыл.

Кто я такой без Алекса?

Просто кровосос, добыча любого, кто прихватит на охоту клещи и серебряный кол.

Ну, не будь так к себе строг, кадет. Ты тоже кое чего стоишь.

Голос в голове звучал настолько отчётливо, что я окаменел. Перестал дышать и принялся с замиранием сердца ждать: а вдруг он ещё что-нибудь скажет.

Нас разделяет только окно, — думал я. — Стекло и оконная решетка.

Шеф?.. Вы меня слышите? — я кричал изо всех сил. Только мысленно.

Сбавьте обороты, поручик. Вы меня оглушите.

Внезапно накатило такое облегчение, что я чуть не упал. Колени ослабли, по спине побежал горячий пот, сердце глухо бухнуло и провалилось в живот.

Но на губах у меня была улыбка. Глупая, как у младенца, и не менее счастливая.

Что случилось? — спросил я мысленно, но гораздо тише. Не привык ещё к такому методу общения, поэтому напрягался страшно. Аж зубы чесались. — Почему вы сбежали?

Не сейчас, кадет. Возвращайся ДОМОЙ. Позаботься о девочках.

Вот ещё. Я пришел, чтобы вытащить вас отсюда. Рассказывайте, что происходит, шеф.

Выполняй приказ! — посыл был таким чётким, что меня аж оттолкнуло. — Ты не имеешь права вмешиваться. Уходи.

И он оборвал связь.

Я это почувствовал: словно внутри моей головы кто-то выключил свет над крыльцом и захлопнул дверь.

Шеф! — я не хотел сдаваться. — Шеф!..

Я заглянул в окно: Алекс, отвернувшись, что-то увлечённо рассказывал Мириам.

Та благосклонно слушала, склонив голову, так, что волосы закрыли половину лица, тихо улыбалась и временами делала глоток шампанского.

Что-то здесь не так… — я смотрел и смотрел на них, флиртующих, и наконец меня осенило.

Во-первых, Алекс и Мириам никогда не флиртовали. И уж тем более, не стали бы этого делать на глазах у Гиллеля, отца Мириам.

И ещё: я точно знал, что Мириам не пьёт спиртного. Ничего, даже слабеньких коктейлей или вина. Обет — так она сказала.

А теперь я вижу, как моя бывшая девушка флиртует с моим шефом и во всю хлещет шампанское.

Что это не лимонад — я чувствовал.

И вообще: запахи, тепло, шедшее от камина, напряжение, которое исходило от собравшихся… Словно я ловил трансляцию по радио.

Шеф, — тихонько позвал я. — Чем я могу помочь?

Иди домой, — приоткрыли дверь, выставили собаку на крыльцо и снова закрыли.

Я сжал кулаки.

Ударить, разнести стекло, а потом… На окне железная решетка. Тот, кто строил дом, знал толк в защите от сверхъестественного.

Ну и пойду, — решил я. — Если он так хочет — уйду.

И будь, что будет.

Я чувствовал, что веду себя по детски. И в то же время — правильно.

Перебравшись через стену, я завёл Хам и вырулил на дорогу.

Я пытался изгнать из головы образ уютной гостиной. Как они там все были счастливы: и Тарас, и отец Прохор и Алекс…

Без