Воины света - Василий Анатольевич Криптонов

Но проклятый телефон молчал. Эх, а в моём мире всё было бы гораздо проще… Уж фейковый вызов организовать себе можно буквально за несколько секунд.

Не будем, правда, забывать, что в своём мире я сейчас не танцевал бы с прекрасной девушкой в гостиной богатого дома, а мок бы где-нибудь в засаде.

И тут у меня перед глазами проплыла пара, которую я даже не сразу осмыслил — настолько бредовым выглядело это сочетание. Оно было настолько бредовым, что в следующий миг я обнаружил: за этой парой следят буквально все. Даже остальные танцующие, увидев эту пару, замирают — впитывая повод для завтрашних сплетен, которые непременно наводнят Петербург. Да какой там, к чёрту, «завтрашние»! Они затопят столицу уже сегодня!

Я нашёл взглядом ближайшего из охранников их высочеств. Парень стоял, белый, как унитаз, с приоткрытым ртом, и явно решал в голове сложнейшую задачу: а что, собственно, делать? С одной стороны, происходящее его никак не касается, жизни великого князя ничего как будто не угрожает. А с другой — это ведь скандал! И Его величество вряд ли объявит охране благодарность.

А тем временем вмешиваться уже было поздно. Это как с проливным дождём: если не нашёл укрытия в первую минуту, то потом можно уже не торопиться и спокойно шагать по лужам.

Всё свершилось. Великий князь Борис Александрович танцевал с Китти. Судя по выражению лица последней, для неё это было как гром среди ясного неба. Но что она могла сделать? Отказать Его высочеству?

Китти ведь понятия не имела о том, что произошло у неё с Борисом! С её точки зрения, он тут оказался вообще впервые, а той ночью она была со мной.

Но ведь, чёрт подери, и Борис не видел в темноте лица служанки! Откуда он вообще мог знать, кто залез к нему ночью в постель? Хотя… А кто ещё это мог быть? Не Надя ведь. Голос Китти Борис слышал, о её социальном статусе догадаться было несложно. И вот, значит, взрослеющий юноша снова встретил свою первую «любовь».

— Дерьмо! — прошипела Кристина и остановилась — тоже заметила эмбрион будущего грандиозного скандала.

А вот я заметил чуть больше. Когда великий князь в очередной раз повернулся так, что я смог рассмотреть его лицо, аж пошатнулся.

Вот и они, сильные эмоции… С лица Бориса можно было писать картину «Похоть». Он, казалось, готов был сорвать с Китти одежду прямо здесь и сейчас.

И виной тому были не подростковые гормоны, вышедшие из-под контроля — о, нет! Эти гормоны дали лишь стартовый импульс. А потом вмешались другие силы.

Глаз Бориса не было видно. Вместо них в глазницах сгустилась тьма.

— Выводи людей, — спокойным голосом сказал я Кристине.

— Что? Я… — начала было она.

— Выводи. Людей, — раздельно повторил я, сделав голос практически ласковым. — Отряду — приготовиться.

Кристина проследила за моим взглядом. Я почувствовал, как она вздрогнула — мы до сих пор держались друг за друга, не успев расцепить рук после танца.

— Поняла.

Кристина отошла от меня, и я заставил себя о ней забыть. Сейчас передо мной стояла первостепенная задача: спасти Китти. И счёт шёл на секунды. У остальных будет больше шансов спастись. А возможно, даже сделать вывод, что приезжать к Барятинским на праздники — дурная примета. Китти же окажется под ударом первой.

В голове было пусто. Я понятия не имел, что буду делать. Просто ноги сами несли меня всё ближе к единственной паре, продолжающей танцевать.

Почувствовав моё приближение, Борис и Китти остановились и посмотрели на меня.

Китти выглядела так, будто умерла пару часов назад — бледная, в лице ни кровинки. Конечно, она-то не могла не заметить чудесного превращения глаз своего партнёра. Крик не подняла по одной причине: знала, что танцует с магом, а эти маги… чёрт их знает, что они умеют и зачем делают то, что делают. Страшно-то страшно, а закричишь — небось, только хуже будет. И так-то вляпалась в ситуацию, странную до предела, из которой поди пойми как выбираться, в Сибирь сошлют, а то и вовсе казнят… Все эмоции Китти отчётливо читались на её перепуганном лице.

А Борис стиснул зубы. Я для него сейчас был досадной помехой.

В этот раз триггером для высвобождения тьмы послужила похоть. Значит, чтобы выиграть секунду времени, мне нужно как-то притушить этот пожар.

Я не знал, что собираюсь сказать, даже когда раскрыл рот, и выкрикнутые слова оказались неожиданностью для меня самого:

— Ты вообще в курсе, что это мужик⁈

Эффект оказался молниеносным. Тьма всосалась в глубину зрачков великого князя, которые расширились так, что радужки почти исчезли. Он приоткрыл рот, отшатнулся от Китти, отпустил её руку и талию.

Этой секунды мне хватило. Схватив Китти поперёк туловища, я развернулся и, добавив к движению магии, швырнул девушку в сторону выхода.

Китти завизжала, кто-то ещё вскрикнул. Послышался убийственно спокойный голос Кристины, требующий, чтобы все выходили из дома.

— Ваше высочество. — Я уставился в глаза великого князя. — Защищайтесь. Не выпускайте эту дрянь.

— Я не могу… — прошептал Борис, и форма его зрачков изменилась, стала неправильной, словно кто-то поставил в глубине глаз две кляксы. — Не могу её удержать!

— Старайся. — Я перешёл на «ты». — Не получится сейчас — получится в другой ра…

Удар я прощёлкал. И постфактум прокручивая в памяти эту сцену, не мог ни в чём себя упрекнуть. Не было видно ничего, не было никаких предпосылок. Просто — сильнейший удар в грудь. И я полетел в ту же сторону, куда перед этим отшвырнул Китти.

Но, в отличие от служанки, меня охраняла родовая магия. Поэтому где-то в середине траектории падение плавно замедлилось, и, упав, я даже не ушибся.

— Что происходит, Капитан? — Рядом опустился на одно колено Андрей.

— То, к чему готовились. — Я поднялся и заговорил громче: — Отряд — к оружию! Бить только тьму, не вздумайте зацепить цесаревича!

— Кого вы собрались бить, убожества⁈ — прогрохотал уже знакомый голос, как будто легион демонов взывал из преисподней. — Вы — всего лишь пища!

Тьма выплеснулась. Великий князь исчез за её клубами. Щупальца вылетели из кокона, который поднялся в воздух.

Глава 18

Битва

В гостиной, наконец, раздался визг. Люди помчались в разные стороны, кто-то, пытаясь выбраться, в панике разбил окно. Краем глаза я заметил, как Вова схватил за руку Надю и потащил за собой.

Дед бежать не стал. Он вышел вперёд, поднимая руки.

— Дед, уходи! — заорал я, призвав цепь.

Но глава рода Барятинских не собирался подчиняться внуку. Я впервые увидел личное оружие деда — светящееся копьё. И он швырнул его в кокон.

Копьё достигло цели и взорвалось красивым фейерверком. Щупальца тьмы полетели к деду. Тот закрылся Щитом — без толку. Тьма проходила сквозь магическую защиту как сквозь воздух.

Я взмахнул своим оружием. Цепь, как и в прошлый раз, обвила пучок щупалец, стянула их. Но теперь я был готов предложить твари и кое-что повкуснее.

Мгновенное сосредоточение, дозированный выпуск энергии, и цепь засветилась по-новому.

Тьма взревела от боли. По щупальцам пробежал, постепенно истаивая, свет. И щупальца отвалились. Упала на пол цепь, сжимая исчезающие лоскутки тьмы, бесполезные и безжизненные.

Я торопливо отключил поток, тряхнул цепью, высвобождая и расправляя её.

К сожалению, в гостиной оказались и ещё герои. Один из охранников их высочеств бросился к кокону. Что он собирался сделать — наверняка даже сам не очень понимал. Но разозлившаяся Тьма увидела жертву.

Новые щупальца рванулись вниз и вонзились в человека. Он вскрикнул и замер, как будто его мгновенно заморозили на месте. Миг спустя налился чернотой весь и — осыпался пеплом.

«Твою ж мать», — подумал я. Очень хорошо представил себе то же самое в масштабах мира… Ну, нет! Этого мы не допустим.

В середину кокона ударила молния — так мне показалось. Кокон отнесло в сторону на пару метров, вновь послышался вой из преисподней.

Я посмотрел туда, откуда вылетела стрела, и увидел Полли — вновь натягивающую лук. Лицо её было бледным, но решительным. Слава богу, не растерялась, вспомнила всё, чему учились.

Остальные тоже не подкачали. Андрей, Анатоль и Мишель рассредоточились по гостиной, сжимая своё оружие. Нападать они не спешили: в отличие от Полли, их оружие не было дальнобойным. А вот я мог работать и на расстоянии.

Я бросил цепь в атаку. Она обвила кокон и сжала его. Я сдержал порыв