По ту сторону Тьмы. Книга первая - Евгения Владон

как утешительным или успокаивающим жестом, из-за чего девушка, само собой, тут же вздрогнула и чуть было не отшатнулась от него в сторону окна.

— Ты права. Бытие определяет сознание. Ведь мы уже давно привыкли к нашему миру, а ты пока нет. Хорошо, что это дело поправимо. Как и моя личная ситуация. Поскольку, у меня имелось лишь две ограниченные возможности получить свою королеву — согласиться с тем вариантом, который мне предложит Смотритель Лабиринта, либо самому найти достойную партию. Причём, обязательно являющуюся носителем королевской крови.

— Так это не шутка? Вы всерьёз говорили про эту кровь? Но откуда?.. — Мия запнулась, пытаясь лихорадочно сопоставить собственные знания из собственного мира и найти хоть какое-то логическое объяснение услышанному бреду. — Вообще-то, все существовавшие у нас когда-то мифы о голубой и прочей исключительной крови белых господ, оказались всего лишь мифами. У человеческой крови не бывает никаких отличительных и тем более сверхъестественных особенностей. Да, некоторые люди, которым хочется в это верить, существуют и по сей день. Но их убеждения на этот счёт не имеют под собой никакого научного обоснования.

— А я что-то говорил на счёт научного обоснования? Или у тебя имеются свои научные обоснования тому факту, как ты здесь очутилась и как всё, что тебя окружает, может существовать без помощи известных тебе технологий?

Но Мия упрямо тряхнула головой, будто не желая соглашаться вообще ни с чем. Ни с увиденным, ни с услышанным и ни с происходящим прямо сейчас у неё под боком. Поскольку её рассудок никак не хотел со всем этим мириться и принимать за реальность. За её НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ!

— Вы же так и не сказали, как я сюда попала. Как я могу делать соответствующие выводы об окружающем меня мире, если понятия не имею, что тут происходит, и как вам удалось меня сюда затянуть. Причём, далеко не одну меня.

— Ну, хорошо. — Хантер невозмутимо повёл плечом, то ли соглашаясь со своей пленницей, то ли вынужденно принимая (причём ненадолго) предъявленные ею условия. — Тогда начнём немного издалека. Что ты можешь сказать о своей прошлой жизни. Допустим, часть своего имени ты помнишь. А как на счёт остального? Фамилии и прочего? Откуда ты? Кто твои родители? И были ли у тебя вообще эти родители?

— Конечно, были! — она выдохнула из лёгких отрывистым смешком, будто ей задали настолько глупые вопросы, что от них куда проще отмахнуться, чем пытаться кому-то объяснить, насколько они не существенны в свете нынешних событий. — Вернее… они у меня приёмные. Я была приёмная…

Да. Это она помнила почему-то очень хорошо. Даже перед внутренним взором всплыли не совсем чёткие образы отца и матери. Но как только она попыталась воскресить в памяти прочие детали — вспомнить их имена, вспомнить своё полное имя… Что за бред?

Да и какое это вообще имеет значение? Она не обязана отвечать на вопросы человека, который, по сути, является её похитителем. И лёгкая форма амнезии — вполне нормальное явление для человека только-только пережившего страшную аварию. Под прессингом подобного шока можно и не такое забыть.

«А может как раз этого ты и хотела? Всё забыть? Всё-всё-всё! Нажать на кнопку «Delete» и стереть на хрен из памяти абсолютно всю свою прошлую жизнь…»

— Точно. Девочка из детдома, которая вытащила свой счастливый билетик где-то в пять лет, да? Ведь твои родители были весьма состоятельными людьми. Хотя избавиться от старых привычек даже в таком возрасте оказалось совсем непросто… А как на счёт Ника? Ты помнишь, кто такой Николас?

Конечно, она прекрасно помнила, кто такой Николас! Но почему-то ничего не ответила, ещё сильнее нахмурившись и пытаясь отыскать в очень тёмных уголках памяти хоть что-то, что могло ей дать чёткие ответы или образы, связанные с данным именем. Вот только она наткнулась на ту же глухую стену, за которой скрывались главные воспоминания, связанные с её родителями.

Мия испытала в этот момент необъяснимую вспышку раздражения, упрямо тряхнув головой. Она же совсем недавно вспоминала это имя. И ещё одно. Тоже мужское.

Что за бред? И как такое вообще возможно?

— Судя по твоей реакции на меня, ты действительно не помнишь, кто это такой. Если, конечно, не считать какие-то общие воспоминания о твоём прошлом мире и известном тебе мироукладе. Хотя, это совсем не те вещи, которые тебе могут здесь пригодиться.

— Что это всё значит? — она наконец-то открыла глаза, удерживая насильно то состояние то ли отчаянной ярости, то ли грёбаного раздражения, которым удалось задавить остальные неуместные чувства. И плевать, что она сейчас увидит. Это всё вторично и не имеет никакого отношения к её основным проблемам.

Она и посмотрела в глаза Хантера, который наблюдал за ней всё это время с циничной ухмылкой на самодовольной физиономии, умудряясь балансировать сразу на двух противоположных процессах — на глубоком минете от Кэрри и разговоре с Мией.

— Вы что, знаете, что со мной происходит?

— Ты мне так и не ответила на счёт Николаса. Какие ассоциации данное имя у тебя вызывает, и что ты испытываешь, глядя на меня? Ты знаешь, кто он такой? Помнишь, как он выглядит, и кем он был в твоей прошлой жизни?

Она так и не поняла, почему приподняла руки и вцепилась пальцами правой руки в пальцы левой. Вернее, в основание нескольких фаланг. Интуитивный жест из прошлой жизни? Как будто она пыталась нащупать там что-то знакомое?

«Ты что?.. Потеряла кольцо, Мия? Опять? У меня начало складываться ощущение, что ты это делаешь специально…»

«Клянусь! Мне бы в голову такое никогда не пришло. Ты же прекрасно знаешь, что я страдаю отёками. Наверное, оно опять где-то соскользнуло с пальца, а я опять этого не заметила.»

Кажется, у неё начало мутнеть и в голове, и перед глазами. И чем сильнее она пыталась напрячь память и докопаться не только до звуковых «галлюцинаций», но и увидеть общую с ними визуальную картинку, тем расплывчатей и отдалённей они выглядели. Впрочем, как и всё остальное, связанное со всеми её воспоминаниями из её прошлой жизни. Будто в густом тумане вместе с далеко звучавшими голосами. Словно неожиданно всплывший в памяти короткий фрагмент из давно просмотренного (наверное, аж в самом раннем детстве) очень старого фильма, почти чёрно-белого. Что выглядело не просто странным, а каким-то до абсурдности нелепым. Причём, как раз тем, от чего так тянуло поскорее отмахнуться, как от назойливой мухи.

— Это как-то связано с моим здесь появлением? Я должна вспомнить, кто он такой, чтобы понять, как и почему я тут