И уйти в закат - Сергей Сергеевич Мусаниф

потеряли всякую возможность контролировать ситуацию.

— Нет, не так, — сказал агент Джонсон. — Ваше умозаключение ложно, потому что вы исходите из ошибочной предпосылки, что мы когда-нибудь ее контролировали.

— Поэтому вы предпочли просто уйти, сэр?

— У нас восемнадцать человек внутри отеля и две группы быстрого реагирования в минутном доступе, — сказал агент Джонсон. — В конце концов, там внутри — Грегори, а Грегори — это практически наш Киану Ривз. Не думаю, что при такой расстановке сил мое личное присутствие сможет что-то изменить.

— Вся эта операция выглядит… странно.

— Разве за время службы вы еще не привыкли иметь дело со странными вещами?

Стивен привык, но это были странности совсем другого рода.

Привычные странности, как правило, исходили от тех, с кем ТАКСу приходилось иметь дело, сами же агенты всегда старались действовать по инструкции, тщательно планируя свои действия и подстраховывая друг друга на всех этапах операции, чего совершенно не наблюдалось во время их текущей миссии в Техасе.

Она выглядела, словно ТАКС бросил в бой свои наиболее подготовленные части, надеясь, что их сил хватит, и они уже по ходу дела разберутся, как именно им следует действовать. Как будто их команда, всегда основанная на порядке, четком планировании и основательной подготовке, сейчас пыталась выехать тупо на классе.

Но если следовать этой спортивной метафоре, Джеремайя Питерс тоже был весьма талантливым игроком, и счет на табло пока был в его пользу.

— Значит, вы думаете, что она может это сделать?

— Может, — сказал агент Джонсон. — Она может. Но не факт, что она это сделает, а если и сделает, то не факт, что удобным для нас образом. Это же Роберта Кэррингтон, а когда ты имеешь дело с Робертой Кэррингтон, все что угодно может пойти не так.

— Тогда зачем здесь я? — спросил Стивен.

— Наверное, для того чтобы набираться жизненного опыта, — сказал агент Джонсон. — Видите ли, Стивен, мне кажется, вы до сих пор не понимаете глубинной сути того, чем мы сейчас занимаемся.

— И чем же мы сейчас занимаемся, сэр? Если по сути?

— По сути, мы пытаемся потушить лесной пожар ядерной бомбой, — сказал агент Джонсон. — И самое неприятное в том, что это — моя идея. Признаться, когда я ее предлагал, я не думал, что директор Смит ее примет. Я надеялся, что у кого-нибудь найдется план получше. Но его не нашлось.

— И поэтому вы решили пустить все на самотек? И просто ждете здесь, чем все кончится, пялясь… простите, глядя на небо? Со всем моим уважением, сэр.

— Когда ты имеешь дело с потенциальным ядерным взрывом, — сказал специальный агент Джонсон и оглянулся на бронированный «эскалейд». — Ты должен предпринять все доступные тебе меры, чтобы иметь возможность убраться подальше от его эпицентра.

***

— Упс, — сказала я и попыталась мило улыбнуться.

Боюсь только, что улыбка вышла слегка натянутой. Трудно скалить зубы, когда на тебя направлено как минимум семь стволов, два из которых принадлежали боевикам.

Разумеется, я даже не попыталась наклониться и подобрать пистолет. Уверена, что в тот же миг меня нашпиговали бы свинцом. Если не профессиональные стрелки с ранчо, то адепты Питерса с крупным калибром — наверняка.

— Зачем тебе пистолет, сестра? — поинтересовался Питерс.

— Мы в Техасе, — напомнила я.

У меня был встречный вопрос: “А нафига столько оружия представителям миролюбивого культа?” —, но я не стала его задавать, потому что ситуация и так была уже достаточно накалена.

— А может быть, ты пришла сюда, лелея в своем сердце злой умысел, сестра?

— Ну так, брат, — сказала я. — Пятьдесят на пятьдесят.

Толпа прильнула к сцене, взгляды всех присутствующих были прикованы к происходящему. Похоже, что зрелище, ради которого они сюда явились, оказалось даже более захватывающим, чем они могли ожидать.

— Это твоя личная инициатива или тебя кто-то надоумил? — спросил Питерс. — Или, быть может, тебе заплатили?

— Да тут вообще сложная история, — сказала я. — Я и сама толком не понимаю, зачем я здесь и что мне нужно.

— Что ж, я верю, что вселенная привела тебя сюда не просто так, сестра, — он воздел руки. — Уберите оружие, братья. Сегодня ничья кровь здесь не прольется.

Удивительно вменяемый чувак, подумала я. Даже странно.

Головорезы в джинсах и клетчатых рубашках спрятали свои дробовики почти моментально. Нанятые профессионалы в костюмах убирали пистолеты куда неторопливее, выражая этим недовольство решением охраняемой персоны. Но противиться никто не стал.

— Подбери свой пистолет, сестра, — сказал Питерс.

Я наклонилась и взяла «глок» в руку. Никакого ощущения безопасности он мне не подарил — с другой стороны оружия было кратно больше, и я понимала, что если начнется пальба, шансов у меня нет.

— Направь его на меня, — попросил Питерс.

— Ты уверен?

— Уверен, сестра, — улыбнулся он.

— А твои парни меня не пристрелят?

— Нет, сестра. — сказал он. — Никто из них не достанет оружия без моего разрешения.

Мне сильно не доставало его уверенности, но терять было уже нечего, и я начала поднимать пистолет.

— Стойте! — толпа расступилась и на сцену вышел крепкий немолодой мужчина, к пиджаку которого был приколот значок служащего отеля. Кажется, я видела его в лобби.

Это был портье.

— Господа и дамы, — сказал он, при слове «дамы» отвесив мне чопорный поклон. — Я хотел бы напомнить вам, что в стенах отеля «Континенталь» мы не приветствуем любое насилие, как в адрес наших постояльцев, так и по отношению к другим гостям. Нарушитель этого правила получит статус «экскоммуникадо», полностью потеряет доступ к нашей сети и к прочим нашим услугам, и к нему будут применены дополнительные штрафные санкции.

Что за нелепые санкции, подумала я. Стоить тебе пристрелить кого-то в стенах гостиницы, и тебе перед выселением даже белье из прачечной не вернут?

— Не беспокойтесь, — лучезарно улыбнулся ему Питерс. — Ее пули не смогут причинить мне вреда.

Я бы на его месте не была бы так в этом уверена. Я и на своем месте в этом уверена не была.

Впрочем, мне кажется, тогда я уже начала понимать, с кем имею дело. Он не был шарлатаном, но и особо умным человеком тоже не был. Только дурак после первой осечки может решиться попробовать второй раз, взвинчивая ставки прямо на глазах у зрителей.

— Моя вера хранит меня! — провозгласил Питерс, в очередной раз воздевая руки. — Стреляй, сестра.

Я посмотрела на него. Потом посмотрела на портье. Тот пожал плечами, видимо, на его памяти прецедентов еще не случалось, и он понятия не имел, как на все это реагировать.

— Стреляй же, сестра! — возопил Джеремайя. — Ибо я уверен в крепости моей веры, и все присутствующие