Сонный сад - Алиса Бодлер

я скажу тебе по этому поводу. Но для здоровья она безвредна и с шампунем вымоется легко.

– Большое тебе спасибо! – огрызнулась Элли.

А затем быстро прошла в ванную и захлопнула дверь за собой.

Вш-ш-ш-ш-шух.

Белоснежное керамическое дно начало заполняться.

Ледяные капли смывались кипятком.

Элли обильно поливала себя водой и думала.

Вш-ш-ш-ш-шух.

Бабушка и ткач со знаком минус искали миллиард причин, почему Эльга не должна пытаться остановить ход миссии. Каждый давил на нее по-своему, стращал, как умел.

Вш-ш-ш-ш-шух.

Существо с рептильими глазами пугало болью, смертью мамы, равнодушием отца, которого у нее и так никогда не было… Серафима же пыталась убедить девочку в том, что любые попытки бороться сразу – окончательно и бесповоротно – обречены.

Вш-ш-ш-ш-шух.

Элли умыла лицо под горячей водой и вылила несколько капель шампуня себе в руку. То, что она увидела должно было ее переубедить?

В таком случае дед-хамелеон был еще тупее, чем она предполагала.

Вш-ш-ш-ш-шух.

Фима была трусливой. А ткач со знаком минус обхаживал ее с головы до ног. Все работало так же, как в школе! Те, с кем учителя возились больше всего, были самыми слабыми. Их все считали жалкими, и Элли тоже.

Жалким было не место в борьбе.

Вш-ш-ш-ш-шух.

И ничего удивительного в том, что у Фимы и ее жуткого референта ничего не получилось, не было. И пусть бабушка была первой, а Элли будет второй – очередность значения не имела. Имел значение результат.

Каждый судил по себе, и это было ошибкой.

Вш-ш-ш-ш-шух.

Закончив мыться, Элли приподнялась и прицепила душевую лейку на место.

Теплые струйки стекали вниз, отправляя в водяной сток дворовую грязь, остатки размокшей лаванды и самое поганое чувство на земле.

Теперь она понимала, о чем говорил Ткач.

«Страх смерти удерживает тебя от принятия истины и не дает прийти к цели. Страх – самая противная штука и во всем Низовье. Все мы в нем погрязли, знаешь ли».

Девочка вылезла из ванной и наступила на мягкий ворс банного коврика.

А затем подошла к умывальнику и посмотрела в зеркало сама на себя.

От наваждения не осталось и следа. Непослушная кудрявая копна, несуразно большие карие глаза и по-дурацки вздернутый нос были на месте. Элли вновь стала собой, и это радовало ее намного больше, чем когда-либо за все тринадцать лет.

Страха больше не было.

Страх исчез.

Глава 16

Побег

Мама разбудила Элли утром следующего дня.

– Какие странные заколки. Где ты их взяла?

Девочка потерла глаза и села на кровати. Мама выглядела хорошо и свежо: яркий рабочий макияж, аккуратный хвост и деловая одежда. В таком виде Эльга заставала ее довольно редко. Чаще всего Лаура уходила на работу задолго до того, как Элли успевала проснуться.

– Привет, мама. Это черемыши. Почему ты не на работе?

Мама внимательно рассматривала крылатые черепки, поглаживая костяшки пальцами. Отвечать, откуда взялись заколки, Элли, конечно же, не собиралась.

«Это папа подарил мне, мамочка, – съязвила девочка про себя. – Правда, он теперь совсем не папа, а Страшный Клоун в Страшной шляпе. И зовут его Ткач. Знаешь, теперь я понимаю, как он исчез в прошлый раз. Ты не поверишь, но сейчас он сделал все то же самое!»

– Спрашивать, зачем ты разбила лампу и навела здесь беспорядок, так уж и быть, я не буду, – тихо сказала мама. – Послезавтра похороны твоего брата. Надо готовиться. Поэтому я могу приходить на работу попозже и пришла к тебе.

– Ясно… – Элли отвела глаза, внутренне удивляясь тому, что страшное событие после вчерашних размышлений нервировало ее все меньше и меньше. Так ли приходит смирение? Так ли, на самом деле, исчезает страх? – Ты больше на меня не злишься, мама, да?

– Не злюсь, – кивнула Лаура. – Я пришла извиниться.

Элли сдвинула брови.

– Извиниться?

Это было не похоже на маму. Совсем.

– Да. – Лаура глубоко вздохнула и присела рядом с дочерью на кровать. – Когда ты пришла ко мне… Вечером… В общем, Элли. Дай мне свою руку пожалуйста.

Девочка вздрогнула, но послушно протянула маме правую ладонь.

Лаура прижала ее к своей груди.

– Дочь… Я очень много думала с тех пор. Обо всем, что произошло за последние дни и месяцы. О том, что случилось давно, еще когда вас с Лемми не было. Я поняла, что была не права. Изначально. И в рамках твоего наказания тоже. Поэтому сегодня я пришла поговорить с тобой.

– Ты снимаешь наказание?.. – неуверенно уточнила девочка.

– Да, – мама кивнула. – И я совершила страшную ошибку, когда ударила тебя. Прости меня, пожалуйста, Элли. Хорошо?

За те дни, что Эльга не выходила из дома, случилось много всего, а потому обида на маму – хотелось девочке того или нет – давно отошла на задний план. А тот вечер, что упомянула мама… И вовсе заставил Элли многое переосмыслить. Нет, она уже не обижалась. Ни на наказание, ни на Лауру.

Но ей было очень тревожно от таких перемен.

– Хорошо, мама, – тихо сказала девочка и опустила голову. – Никаких обид. Я все поняла.

– Спасибо, – Лаура поджала губы и вобрала в себя побольше воздуха. Казалось, что дальнейшие слова даются ей особенно тяжело, хотя едва ли слово тяжелее «прости» вообще существовало. – Но раз ты уже все равно не ходишь в школу. И до похорон не пойдешь… Я подумала, что мы можем начать исправлять наше скверное положение. Я хочу сказать, мы можем провести время вместе. Только ты и я.

Что-то странное затрепыхалось внутри Элли, вызывая тошноту. Мама хочет провести с ней время? Прямо перед похоронами брата?

И все это в тот момент, когда Эльга, наконец, решилась, что покинет Ихасте, покинет маму и бабушку и отправится в Низовье за Лембитом, за справедливостью, нацарапав крест?

– Что? – только и смогла выдавить Элли.

– Элли, я понимаю. – Мама поднялась с места и принялась ходить по комнате туда-сюда. – Я никогда не уделяла тебе должного внимания. Все время была вокруг Лемми, потому что знала, что его ждет… Потому что он напоминал мне Эл… Твоего отца. Я понимаю, что тебе обидно и что ты уже взрослая…

Элли следила за Лаурой, не отводя глаз. Цок-цок. Цок-цок. Мама накручивала сама себя, выплескивала все накопившиеся чувства. С каждым своим нервным шагом мама казалась Элли все красивее. Как это было странно! Светлые волосы, красивые черты лица. Мама на самом деле была очень-очень хорошенькой. И почему до этого она замечала лишь морщины, кривой тонкий рот и злые