Печать судьбы - Шеннон Майер

здесь принадлежит Наследному Принцу, – я понимал, что мне следует прикусить язык, но не мог остановиться. – Ради своей же безопасности тебе лучше держаться подальше от него и не попадаться ему на глаза.

Мне самому не мешало бы заниматься своими делами, но вот мы здесь. Беседуем.

Она медленно кивнула.

– Хорошо. Учитывая, что я не могу здесь никому доверять, а ты однажды уже помог мне, приму это к сведению. Что возвращает меня к моему первоначальному вопросу… почему я? – В ее вопросе сквозила такая напряженность, что я подумал… не считает ли она, что была какая-то другая причина?

– Я уже говорил тебе. Все дело в проигранном пари. Я знал, что ты не осилишь кулачный бой и пойдешь на корм. Грязная, несчастная и жалкая. Мне стало жаль тебя, – сказал я, выдавая ложь сквозь свои все еще слегка выступающие клыки. Я так сильно не хотел говорить ей, что она заставила мое сердце биться быстрее.

Ее горло сжалось, когда она с трудом сглотнула, прежде чем гордо вскинуть подбородок.

– А мне жаль тебя. Тебе приходится похищать женщин и заставлять их заниматься каким-то безумием наподобие Голодных Игр, чтобы убедить их возлечь с тобой.

Туше, котенок.

Вероятно, я должен был разозлиться на ее дерзость, но будь я проклят, если это не заставило меня желать ее еще больше.

Я притянул ее ближе, и у нее перехватило дыхание, глаза расширились, а по телу пробежала дрожь.

– Могу заверить тебя, что, если бы я хотел взять тебя – или любую из присутствующих здесь женщин, не потребовалось бы никакого принуждения.

Лучше замолчи.

Я закружил Сиенну, а затем резко потянул назад, из-за чего ее каблук зацепился, и девушка споткнулась. Я крепче обнял ее, чтобы поддержать, и в итоге ее мягкая грудь прижалась к моей.

Я замер. Все попытки танцевать прекратились, когда по мне прокатилась волна вожделения, такая сильная, что мышцы начали дрожать.

Сиенна уставилась на меня, широко раскрыв глаза, приоткрыв губы; ее камень из темно-розового превратился в стойкий фиолетовый. Мне потребовались все мои силы, чтобы не прижаться своими губами к ее. Не обхватить эти полные бедра руками и не прижать ее к изнывающей плоти. Не сомкнуть зубы на нежной коже груди и не вонзить клыки в…

– Я ухожу, – прохрипел я. – Устал от этой вечеринки. И от тебя.

Я развернулся на пятках и направился прямо к выходу.

Будь проклята Герцогиня. Я станцевал с двумя, и ей лучше довольствоваться этим. Я потратил на эту бессмыслицу более чем достаточно времени. Я – Генерал армии Наследного Принца и Защитник Империи. У меня есть и более важные дела.

Не связанные с рыжеволосой златоглазой ведьмой, которая, казалось, намеревалась унизить меня.

12

Сиенна

Я смотрела вслед Генералу, когда он выходил из бального зала, и боролась с желанием крикнуть ему вдогонку еще одно оскорбление. Я согласилась потанцевать с ним только для того, чтобы получить кое-какую информацию об оборотнях. Это не имело ничего общего с тем, какой была его кожа на ощупь прошлой ночью, или с тем, как заинтриговали меня ребристые шрамы на его плечах. Ходить с ним взад-вперед по танцплощадке, чувствовать его большие руки на своей талии и обхватывать его плечи было… интересно. Да, именно это слово.

Интересно.

Я уверена, что не собиралась сказать – сексуально.

Или достаточно горячо, чтобы поджечь мою одежду и оставить меня обнаженной в его объятиях… особенно после того, как он грубо отстранил меня. Особенно зная, что он за одно мгновение убьет меня, если я ему не понравлюсь.

Даже когда я пыталась отрицать все свои чувства, по мне прокатилась волна жара, и я обнаружила, что обмахиваю лицо рукой в тщетной попытке остыть. Он может говорить что угодно. Если он не соврал, что я наскучила ему, я проглочу свою золотую заколку.

Прикосновение к локтю отвлекло меня от довольно Генерала как раз перед тем, как он вышел из зала.

– Ну привет, прелесть, – промурлыкал приятный голос, который я узнала.

Моргнув, я встретилась взглядом с мужчиной с аукциона. Тем, с жестокими глазами и зловещим лицом.

Тем, кто видел меня в коридорах прошлой ночью.

На меня накатила волна отвращения. Я вывернула руку, чтобы отцепить его пальцы, но его хватка была крепкой. Его улыбка стала шире.

– Значит, боец? Думаешь, что сможешь перехитрить меня, как сделала это с тем надзирателем? Пожалуй, ты слабый человечек. Ты должна быть благодарна за мое внимание.

Я должна была испугаться, прийти в ужас. Мне следовало просто кивнуть и улыбнуться. – Герцогиня вдалбливала в нас правила этикета. Но я просто не могла отступить перед этим тюфяком. Я резко опустила руку, и его хватка ослабла, освободив меня и оставив борозды от ногтей.

– Даже ребенок превзошел бы тебя в мускулатуре, – я вздернула подбородок, дрожь страха, наконец, охватила меня, когда ожог от его царапин распространился по моей руке.

Что ты творишь? Прекрати!

Но я ничего не могла с этим поделать. Он не ошибся, всю свою жизнь я была бойцом. И не собиралась давать слабину сейчас, не перед таким скользким типом, как этот.

– Ты дерешься, как школьница, царапая меня, – сказала я.

Продолжай копать себе могилу, Сиенна. Продолжай копать.

Его глаза сузились, и он шагнул ближе, но я отступила назад, наткнувшись на другое тело.

– Энтони, – протянул бархатный голос. – Ты снова пугаешь девочек?

Энтони прочистил горло и слегка поклонился.

– Юный принц, конечно, нет. Мы с ней собирались покружиться в танце.

– Тогда ты не будешь возражать, если я приглашу ее на следующий танец? Если только ты не хотел сначала пустить ей в шею стрелу?

Мои губы дрогнули, но мне удалось сдержать улыбку, когда я повернулась, чтобы посмотреть, кто был моим спасителем. Зеленые глаза, в которых читалась задорность, и темно-каштановые волосы, которые были слишком длинными и неопрятными. Уильям, младший из двух принцев, рискнувший собой, чтобы спасти Маргариту от стрелы.

Я перекинулась с ним всего несколькими словами после его травмы на соревнованиях по стрельбе из лука, но Би рассказала мне о нем все. Нет, не рассказала – выплеснула. Она без умолку рассказывала о многочисленных качествах прекрасного Уильяма и о том, каким изысканным и добрым он был. Хоть и сомневалась, что вампир может быть таким, я была свидетельницей того, что у него, по крайней мере, было хоть