Требухашка - Михаил Северный

3.

Как ни странно, проснулся я рано, а не вырубился на сутки, как обычно бывает после переутомления. Посмотрел на часы — семь, на улице солнышко вовсю светит и сна ни в одном глазу.

Нужно бы и на работу сходить, пока не лишился и её. Но сначала главное.

Вдыхаю и собираюсь с мыслями. Ох, не люблю я с этими ребятами связываться, тяжелый предстоит разговор. Пять минут сижу с телефоном в руке и так и не решившись позвонить иду умываться. Тяну резину как можно дольше а потом быстро, не задумываясь, возвращаюсь и набираю всем известный номер.

В таких ситуациях, когда не можешь решиться нужно, перестать думать и сделать, а потом как пойдет. Что-нибудь да получится.

— Да?

— Здравствуйте.

— Доброе утро.

— Я не знаю туда ли звоню, но хотел бы сообщить о преступлении.

— Слушаю вас.

— Не знаю как правильно объяснить, но если ехать на электричке от нас в сторону города Н. то на третьей по счету остановке произошло убийство. Зарезали молодую девушку, прямо на платформе вчера ночью.

— Как называется остановка?

— Я не знаю. Внимания не обратил. Третья от нас по счету.

— От кого от нас? Остановку назовите.

— Я не знаю. Безлюдная платформа. Я ночью там один раз был, не прочитал.

— Вы сами откуда? Имя, Фамилия и ваш домашний адрес назовите.

— Короче, я вам наводку дал. Там ещё рядом лес и еврейское кладбище.

— А, я вас понял. Знаю где это.

— Ну, вот там это. Обыщите кладбище, лесок — там орудует маньяк. И загляните в деревню за кладбищем, там еще могут быть жертвы.

— Какую деревню? Нет там ничего. Алло? Алло? С кем я разговариваю, нужно записать ваши данные.

Я бросаю трубку и смотрю на телефон: снимаю крышку и вынимаю симку. Конечно отследят даже так, если захотят, но кажется мне, что не захотят. Не нужно было связываться, но это мой гражданский долг. Урода кто-то должен остановить.

Если собрать пацанов и пойти прочесать район, может мы бы и сами нашли этого гандона, вот только парней уже не собрать, поразъехались все — только я в этой глуши остался. Если бы достать где-то ствол, то можно было бы рискнуть в одиночку, но у нас не Штаты — оружие в магазинах не продается на каждом углу. Поэтому бедным маньякам приходится обучаться работе с холодным-режущим.

Не потяну я сам против этого гада, тем более на его территории. Тем более непонятно почему он меня отпустил и где он сейчас? А это ещё что за предчувствие? Резко встаю и смотрю в окно, ожидал увидеть чудака в сером пальто со старым портфелем в руках и в широкополой шляпе под окнами. Но там только ребенок выгуливает пса в два раза больше его. Никаких маньяков под окнами.

Эх, мне бы ручного монстра, типа Требухашки — он лучше пистолета. Наверное заблудился где-то или свалил на свою красную планету. А меня совесть грызёт, что я знаю о маньяке и ничего делать не собираюсь. Я собираюсь на работу.

4.

Маньяки — маньяками, а на жизнь зарабатывать нужно. Одеваюсь и немного офигеваю. Совсем забыл о выбитом вчера замке. Уже в коридоре рассматриваю небольшую рваную дыру в двери и вздыхаю. Как назло сверху спускается сосед-алкаш. Маленького роста — лысый, живот висит над трениками и чешется постоянно, как наркоман.

Я стараюсь не смотреть на него и делаю озабоченный вид, а он подходит, воняет перегаром за спиной и сопит.

— Слышь, сосед?

— Чего?

(Как же его зовут?)

— Слышь. Ты это... По ночам чего бродишь?

— Надо. Дела значит были.

— Слышь. Это ты что ли? — показывает рукой на место, где должен быть замок.

— Типа того.

— Наркоман что ли? Слышь? Опиум для никого? «Давай вечером с тобой встретимся?» — напевает он хриплым голосом и смеется.

— Не понимаю я вашего юмора, сорри.

— Слышь, интеллигенция. «Сорри».

Он рыгает и начинает икать. Приходится хлопать его по спине, ладонь прилипает к потной, нестиранной футболке — мерзость.

— Слышь, сосед.

Я думаю о том, что дальше делать и «типок» бесит и сбивает с мысли, но хамить соседу не хочется. Какой бы он ни был.

— Да?

— Кто тебя так разукрасил? Могу добавить.

— Чего? — Я поворачиваюсь к нему и вижу как ходят раздуваясь ноздри, как сжимаются кулаки и зубы. Черные глаза сверлят мои синяки дрелью и ненавистью.

— Ты, падла малолетняя, еще раз будешь по ночам шуметь, людям спать не давать, я мусоров вызову — будешь еще больше синь... Ох...

Я хватаю его за горло одной рукой и прижимаю к стене. Импульсивно, но нечего лезть к людям на грани срыва.

— Дядя. Не угрожай мне. Еще раз услышу шумные попойки и драки по ночам я сам полицию вызову, а если не приедут, то позвоню друзьям-боксерам, им всегда размяться охота. Они тебя так размотают, что пить бросишь, понял?

Я сдавливаю ему горло и пару секунд смотрю, как сосед краснеет и задыхается. Потом отпускаю и отхожу на шаг. Головная боль возвращается нежданно и с удвоенной мощью, как расплата за ненависть.

— А если залезешь в мою квартиру пока дверь сломана и вынесешь хоть ложку... Я даже не знаю, что сделаю.

— Слышь, я что на вора похож, — он пытается подняться и я подаю руку и помогаю ему подняться — весь эффект насмарку. — Ты что так надолго оставляешь дверь?

— На целый день, — говорю, — мне на работу нужно.

— Так тебя точно «бомбанут». Я крайним быть не хочу. Слышь, давай сгоняю, замок куплю и поставлю. Жалко тебя. У меня инструменты есть. Ты только денег дай на замок и сверху капни. Я всё сделаю — ключи под ковриком оставлю.

Пришлось довериться и расплатившись я оставляю на соседа квартиру и ухожу. Вот это поворот, да?

5.

Директор меня откровенно не ждал. Очень удивился, когда я пришел. А еще больше Тарас удивился, кода меня ближе разглядел. Завис, как зависают компьютеры, только с открытым ртом так и стоял, рассматривая меня, пока руку для пожатия не получил. Тогда и оживился:

— О, тяжелая ночка выдалась? Я читал в новостях, что массовая драка была в ночном клубе вчера. Это они тебя что ли?

— Нет, —