На границе света - Керстин Гир

– Конечно же нет, – согласился папа и одарил меня тёплой улыбкой. Обычно такие улыбки доставались только Терезе. – Мы гордимся тобой, Матильда.

Я чуть с ума не сошла от радости. Этот день действительно был полон неожиданностей. Юли мне в жизни не поверит. Даже мой дневник зашелестит страницами от удивления.

» 9 «

Квинн

– Звонила Лилли, – сказала мама.

«Ну вот, опять».

Каждый раз, когда кто-нибудь упоминал Лилли, меня начинали мучить угрызения совести. Даже сейчас, хотя я чувствовал себя совершенно разбитым. Я еле удержал равновесие, чтобы не завалиться на бок в своём стуле, а голова болела так, что, казалось, вот-вот лопнет. Этот день со всеми его происшествиями действительно меня утомил. Но родителям этого лучше не знать. Они снова начнут волноваться и, чего доброго, запишут меня на очередную МРТ.

– Она плакала. Может, хотя бы поговоришь с ней по телефону, если не хочешь её видеть. – Мама поддела ложкой ещё немного красной капусты, а вместе с ней и моё чувство вины.

– Не знаю, о чём с ней говорить, – сказал я.

С Лилли действительно всё получилось как-то криво. Не надо было мне выпрыгивать из окна ванной. Надо было спуститься вниз, вернуться на вечеринку Лассе и, как и запланировал, объявить ей, что мы расстаёмся.

«Если бы можно было повернуть время вспять, я бы так хотел оказаться снова в той ванной комнате, когда мне пришла в голову идиотская идея вмешаться в дела синеволосой незнакомки».

Я вздохнул.

Надо было написать Лилли ещё в больнице, как только я снова научился пользоваться телефоном. Я мог бы сказать ей, что мне жаль, но наши отношения закончены. Можно было бы сформулировать это послание более вежливо. Но тогда даже это единственное предложение для моих бегающих глаз и дрожащих пальцев представлялось слишком сложным заданием, вгоняющим меня в холодный пот. Даже папа согласился, что, когда лежишь в реанимации с дырками в голове, в качестве исключения можно порвать отношения по телефону. И он, и мама очень хотели мне помочь, чтобы сообщение не звучало слишком резко. Они предлагали варианты вроде: «Ты навсегда останешься очень важным для меня человеком, но сейчас мне нужно сосредоточиться на своём здоровье» или «Мы прекрасно проводили время, и оно навсегда останется в моей памяти», а ещё «Заходи в гости, и не забудь захватить ломтики лосося в слоёном тесте, которые так любит мой папа».

Но я настоял на том, чтобы порвать с Лилли по-своему. Может, это действительно казалось резковато, но было честно с моей стороны.

С тех пор мне удавалось успешно игнорировать Лилли. На её многочисленные сообщения я если и отвечал, то очень сухо, парой слов. Папа с мамой благоразумно рассудили, что лучше пока её ко мне не допускать, точно так же они поступили с моими друзьями и сумасшедшей тётей Мице. Но Лилли продолжала настойчиво добиваться моего внимания. Я не сомневался, что она уже давно забыла бы обо мне и нашла бы себе нового пупсика, если бы не эта авария. Как же раздражало, что теперь она остаётся со мной из жалости, а меня ещё и мучают при этом угрызения совести.

Папа откашлялся:

– Знаешь, твои травмы не делают тебя менее… мужественным, – нежно сказал он.

Я раздражённо повернулся к отцу.

«О чём он только думает?»

– Даже наоборот, – продолжал папа, одарив меня ободряющим взглядом, – то, как успешно ты справляешься с ситуацией и хочешь выздороветь как можно скорее… достойно восхищения.

– Гм… Спасибо, папа.

– Кроме того, шрамы – это очень сексуально, – добавила мама. – Ты очень сексуальный парень.

Я поперхнулся.

– Это предложение входит в список фраз, которые матери никогда не должны говорить своим сыновьям, – прохрипел я, когда снова обрёл дар речи.

Мама смущённо потупилась:

– Ой.

– Мама просто хочет сказать, что не стоит откладывать встречу с Лилли до тех пор, пока у тебя отрастут волосы и полностью вернётся навык хождения, – снова перенял инициативу папа. – Ты и так, даже сейчас, во всех отношениях полноценный…

– Только не начинай, папа, – перебил его я. Пришло время сменить тему разговора. – Кстати, ужин получился отличный. С этим апельсиновым соусом ты превзошла саму себя, мам.

Но это не сработало.

– Мы не хотим, чтобы у тебя развились лишние комплексы только потому, что сейчас ты в инвалидной коляске и немного более чувствителен к критике, чем раньше, – сказал папа, а мама глубоко вздохнула.

– Я хочу ещё какое-то время побыть в одиночестве, и это вовсе не из-за комплексов, – ответил я, стараясь быть терпеливым. – Просто неприятно находиться рядом с людьми, которые общаются со мной из жалости и смотрят так, будто в любой момент у меня из уха может закапать мозговая жидкость.

Папа кивнул, как будто понял меня, но мама не сдавалась:

– Ты же не знаешь, как бы себя повела Лилли, если бы вы встретились. Может, стоит дать своим друзьям возможность привыкнуть к твоему положению. Я уверена, что, если бы ты чаще с ними виделся, они бы скоро привыкли. И всё вернулось бы на свои места.

– Да. Лассе – отличный тому пример, – с насмешкой ответил я.

– Лассе – особый случай, – отрезала мама. – Твоя авария сильно выбила его из колеи… Мама Лассе даже подумывает над тем, чтобы тоже записать его к госпоже Рас-Корак. Может, он уже успел даже у неё побывать.

– Что? У моей психологини? – Я с недоверием уставился на маму. – Эта психотётка просто кошмарная.

– Но ты с ней встречался всего один раз.

Ясное дело, мама будет её защищать до последнего, это ведь она её нашла.

– Госпожа Рас-Корак – корифей детской и юношеской психотерапии и специалист в области неврологии.

Я хмыкнул:

– Специалист в области грубых прямых вопросов. Её цель – заставить тебя разреветься. – Я с лёгкостью согласился на эти встречи с психологом, наивно полагая, что буду лежать на кушетке и болтать обо всём подряд, а психотётка будет лишь изредка понимающе кивать головой. К вопросам вроде: «Как ты себя ощущаешь, когда видишь в зеркале свой изуродованный череп?», я готов не был. – Даже если у тебя нет депрессии перед началом терапии, после встреч с этой психологиней ты окажешься на грани самоубийства. Лассе не переживёт в её кабинете и десяти минут.

– Ты обещал дать ей ещё один шанс, – сказала мама, обеспокоенно наморщив лоб. – Вечером в понедельник. Она специально передвинула встречу с другим пациентом.

«Точно. Я как-то забыл об этом».

Из-за истории с могилой Германа Кранца мне пришлось пойти на