Творец - Анастасия Валерьевна Суворова

Тут я понял, что начинаю выходить из себя. Небо разорвало молниями, а затем всех настиг и оглушительный громовой раскат. Началась сумятица, люди попадали наземь, уткнув носы в землистую жижу. Трубачи бухались на колени, обхватив свои инструменты, будто я пришел отобрать у них музыку, а на плоту заметалась маленькая фигурка в тонких развевающихся одеждах. Она что-то приказала своим защитникам, и те неохотно отступили.

Небо все еще было влажно-свинцовым, ветер и раскаты грома нестерпимыми, но в моем сердце уже восходило солнце. Молодое, жарко-красное, палящее солнце радости. Передо мной стояла она – моя Мари. Тонкая и хрупкая, с копной густых шоколадных волос и упоительными аметриновыми глазами, зрячими глазами! Она была растеряна и взволнована, теребила подол своего струящегося платья, казалось, она совсем не узнавала меня.

Мне не хотелось объясняться со своей любимой при всех, поэтому я поманил ее к себе, и она послушно склонив голову, подошла. Я взял ее крохотные узкие ручки в свои ладони.

– Это же я, Мари, твой Ви. Ты не узнаешь меня?

– Ты тот, кто исполнял все мои просьбы, – неуверенно предположила Мари.

– Да, я и сейчас исполню любую, для этого не нужно лишать себя жизни. Я хочу, чтобы ты жила, жила вечно!

– Я и так живу вечно благодаря тебе, о Великий, но я не Мари, я Амна.

– Амна? – переспросил я.

– Ты сделал меня хранительницей аметринового храма, на моем троне начертано это имя.

– Я создал сам этот храм и все, что здесь есть, лишь во имя тебя, лишь для твоей радости я населил этот город жителями, а леса животными. Исполнять любую твою прихоть было единственным счастье для меня. Но неужели же ты совсем меня не помнишь.

– Я всегда чувствовала особую связь с тобой, о Великий, но никогда прежде ты не являлся мне в плотском обличье. Я думала, ты всеобъемлющий дух, что наполняет жизнью все вокруг.

– Так и было, но теперь я решил воплотиться, чтобы стать ближе к тебе.

– Ты вернешь нашему краю благополучие, о Великий?

– Конечно, – пообещал я, цепенея от счастья.

Пусть она меня и не помнит, пусть ее здесь иначе зовут, это неважно, ведь главное – она теперь спасена, и она рядом.

Часть вторая. Практическая магия.

Глава 1

Я сидел на вершине того самого холма, где стерлась дверь в иной мир – мир бывший моим прежним домом. Рядом со мной сидел Олег Владимирович, он собирался покинуть меня. Мы прощались. Правда, он обещал, что не навсегда.

– Вы знали? – спрашивал я, стараясь не смотреть на него. – Знали, что она не сможет преодолеть границ своего мира, вы понимали, что создавая Аметрин для нее, я, в действительности, делал это лишь для самого себя?

– Да, Виктор, я знал это.

– Зачем, зачем же вы тогда пришли ко мне и сподвигли на работу? Вы ведь понимали, что я рано или поздно должен буду сделать последний шаг, переступив черту, которую она проделать не может. Вы все это знали и ничего не сказали мне!

– Ты не спрашивал, и потом, если бы ты понимал, что это ей не поможет, ты не сделал бы того, для чего был рожден.

– Это вы сейчас о предназначении и смысле жизни? – спросил я саркастически. – И в чем же он, этот ваш смысл?!

– Ты действительно хочешь знать?

– Пожалуй, нет.

– Вот и правильно. Наслаждайся, получай удовольствие от того что делаешь. Вот, пожалуй, единственный достойный повод не торопиться умирать. А еще другим помогай заниматься тем, что делает их счастливыми.

– Как я могу наслаждаться жизнью? Я бросил ее там совсем одну.

– Ну, во-первых, не одну, я приглядываю за ней, а во-вторых, не бросил. Ты ведь строил этот прекрасный мир для нее, не твоя вина, что ты не знал обо всех тонкостях перехода.

– Она не создана для того чтобы жить в четырех стенах, – простонал я, чувствуя безмерную усталость от неспособности ей помочь.

– Она и не будет, мой друг, она и не будет там вечно. Ты ведь преодолел условность границ, значит, и она сможет. Она, между прочим, талантливее тебя, ей не мешают стереотипы, которые довлели над тобой.

– Вы имеете в виду…

– Да, да, мой друг, именно это я и имею в виду.

– Все равно, – упрямился я, – мне не нужен этот рай без нее. Я бы от всего отказался, лишь бы просто сидеть с ней как раньше в моей пыльной мастерской, сочинять, рисовать…

– Что толку создавать миры, которые не сможешь оживить. Вы были друг для друга источником вдохновения, но одновременно с этим являлись и якорями в мире обусловленных форм и материй. Абстрактная реальность требует жертв, каждый из вас принес свою. Ты теперь можешь создать десятки восхитительных миров, населив их счастливыми людьми.

– Это утопия.

– Возможно, но если Творцы не будут стремиться сделать свои миры прекрасными, а их существ благословенными, то нет в нашей работе никакого смысла.

– Я начинаю думать, что даже в этом случае в ней нет смысла.

– Такое случается, от этих мрачных мыслей не уберегся ни один человек. Разница между теми, кто опустил руки, и теми, кто чего-то достиг, лишь в том, что вторые справились с сомнениями и продолжили работу.

Мы сидели, провожая очередной солнечный день в Аментрине, смотрели на город, на пасущиеся за его пределами стада овец и коров, на пролетающих чудо-птиц. И я понимал, что он прав, невдомек мне было только одно: почему ради этого мы с Мари должны были расстаться. Ведь я мог делать все то же самое не погружаясь в этот мир на все сто. Или не мог? «Практическая магия», как ее называл мой наставник, только-только начинала приоткрывать передо мной свои радужные створки возможностей, и я даже не вполне понимал, как начал основательно ею пользоваться.

– Она – настоящий подарок для твоего прежнего дома, – заговорил Олег Владимирович после продолжительной паузы. – Такую как она, я искал много десятилетий. Мари – самородок, чистейший бриллиант. Ее музыка – это прорыв, выход в беспредельность, глоток свежего воздуха. Ты, как никто другой, знаешь, как порой необходим толчок, некий вектор, указывающий направление в глубины неясного, бессознательного. Ее музыка является своеобразным путеводителем для тех, кто готов расширить существующие границы. Она нужна нашему миру, больше чем твоему. У твоего есть ты и ее прообраз.

– Это жестоко по отношению к ней. Она могла бы писать свою чудо-музыку, сидя в моей мастерской или еще где-нибудь.

– Нет, Виктор не могла. В этой схеме нет места раскрытию ее потенциала.