Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф
Потом по нашей странной связи мне пришло чувство лёгкого недоумения, смешанного с интересом.
“Твоё тело… большое. Неудобное. Высоко. Но… руки интересные. Ими можно брать.”
Она посмотрела на человеческие ладони, выставив руки перед собой, сжала и разжала пальцы.
— Да, неудобное! И его нельзя пачкать маслом! — зашипела я. — Вытри лицо! Салфеткой!
Вид прилипших к коже волос отчего-то сильно раздражал меня.
Муся послушно огляделась, увидела на столе бумажное полотенце, потянулась и… неуклюже шлёпнула на него ладонью сверху. Полотенце упало на пол. Она нахмурилась (моё лицо так мило хмурилось! Никогда не думала об этом) и попыталась поднять его пальцами ног.
— Руками! — взмолилась я, уже почти смеясь сквозь нарастающий ужас. — Бери руками!
Она нагнулась, подобрала полотенце и на пределе концентрации провела им по подбородку. Получилось коряво, но масло впиталось. Потом она понюхала полотенце и бросила его в мусорное ведро с удовлетворённым видом.
— Убрала, как ты. Я правильно сделала? Ты всегда выбрасываешь бумажки в это ведро, — с улыбкой отозвалась Муся. — Теперь что?
И правда. Теперь что?
Паника снова накрыла с головой. Я заёрзала на месте, почувствовав, как от кончика носа до ворсинок хвоста меня пронзила дрожь.
— Слушай… Мусенька… Нам нужно всё вернуть назад. Понимаешь? Вернуть. Как это сделать?
Кошка в моём теле села на кухонный табурет, свесив ноги. Выглядела она при этом задумчивой.
— Вернуть… Зачем? Здесь тепло. Есть еда. Ты… маленькая. Я большая. Я могу открывать двери.
Она доказала это, с лёгкостью спрыгнув с табурета и дёрнув ручку холодильника. Дверь послушно открылась. Она заглянула внутрь, и в мой нос хлынул водопад неожиданных запахов: холода, зелени, сыра, чего-то кислого…
— Нет-нет-нет! Даже не вздумай это всё пробовать! — забеспокоилась я, подбегая к холодильнику и пытаясь захлопнуть своим маленьким тельцем дверь. — Мусенька, это всё ненадолго! Это ошибка! Надо найти способ всё исправить! А пока… пока ты должна вести себя как я! Как человек!
Муся присела на корточки (ой, мои коленки хрустнули!) и посмотрела на меня в упор. Её (мои!) зелёные глаза смотрели на меня теперешнюю с детской непосредственностью.
— Как ты? Ты грустила. Ты плакала. Ты пахла тоской. Это нехорошо. Я не хочу пахнуть тоской.
От этих простых слов в моей груди что-то ёкнуло. Она была права. Я пахла тоской. Буквально.
— Ладно, — сдалась я, чувствуя, что вот-вот снова сорвусь в слёзы. — Не грусти. Мы не будем больше пахнуть тоской. Но ты должна пойти сегодня на работу. За меня.
— Работа? Там, где шумно и много двуногих? — в голосе Муси послышался совершенно неожиданный скепсис. Моя кошка считала людей кем-то ниже себя?
— Да. И там есть… Александр Сергеевич. Наш главный. Как там у кошек… вожак? Его нужно слушаться. И делать то, что я скажу.
Муся подняла левую бровь (я и не знала, что так умею!).
— Ты пишешь про места, где хорошо. Я знаю, где хорошо. Под батареей. На подоконнике, когда солнце. На твоей тёплой груди, когда ты спишь.
Я вздохнула. Вздох вышел со свистом. Не знала, что Муся интересовалась моей работой! А она, оказывается, даже суть уловила! Может, всё не так страшно и Муся справится с ролью “меня”, пока мы не найдём, как всё вернуть назад?
— На работе нужно писать для людей. Для больших двуногих. Но ты не переживай, я буду подсказывать, что писать. Немного потренируемся дома, и всё получится. Ладно… Главное слушай мои подсказки: что делать и как говорить. А вечером мы будем думать, как всё вернуть. Договорились?
Муся помолчала. Потом кивнула.
— Договорились. Но сначала завтрак. Настоящий. А не это… — она с презрением махнула рукой в сторону запасов овсянки. — Хочу вкусный!
Так началось моё первое утро в роли кошачьего консультанта. Я, сидя на кухонном столе, направляла короткими командами своё собственное тело, которое с большим трудом, но научилось пользоваться электрическим чайником (ключевая мысль: “красная кнопка — горячо, опасно”).
Потом я наблюдала чистейший восторг открытия сосисок (будучи человеком, я не давала Муське этот не совсем чистый для животных продукт). Она с восторгом собиралась съесть аж три штуки, не снимая с них полиэтиленовую оболочку. Пришлось вмешаться и показать, как надо. В этот раз съели сырыми, варить не стали. Моя нервная система не выдержала бы такого подвига в это утро!
Муська пыталась умыться, привычно лизнув руку и проведя ею за ухом. Результату (а точнее, полному отсутствию оного) она несказанно удивилась. Пришлось объяснять и это. А заодно учить не бояться воды в кране.
Одеть своё тело чужими руками оказалось очень сложным квестом.
Подумать только, что мы убили не меньше получаса лишь на то, чтобы правильно застегнуть бюстгальтер! Ещё сложнее было объяснить кошке, зачем вообще я добровольно надевала это “страшно неудобное нечто”.
Юбку кошка тоже забраковала. Для неё, привыкшей к комфорту и свободе передвижения, юбка была откровенным издевательством.
— Ничего не знаю, так принято! Двигайся, шаг за шагом. Но не так широко! Ты же порвёшь её!
Наконец, спустя час команд, с охрипшим голосом и нервно дёргающимся глазом, я с горем пополам собрала “Кристину” на работу. Юбка сидела криво, блузка вываливалась из-под пояса, неравномерно заправленная за резинку. Волосы… в этот раз пришлось оставить распущенными. На подвиг в виде обучения кошки плетению простенького конского хвоста у меня не осталось ни единой нервной клетки.
Выглядела “я” немного помято, но всё скрашивали сияющие от искреннего возбуждения глаза.
Я даже невольно залюбовалась собой.
— Отлично, — выдохнула я. — Теперь сумка, ключи, и вперёд. Я буду рядом. возьми переноску… Не забудь сообщить о том, что мы “травим дома насекомых”, поэтому ты вынуждена взять кошку с собой. И прошу, постарайся не мяукать вслух! Ладно?
Муся повернулась и посмотрела прямо на меня, маленькую белую кошку, важно сидящую на столе. В её взгляде я прочитала не страх, а азарт вдохновлённого исследователя.
— Я пойду в большой мир. Буду наблюдать.
— И слушаться!
— И слушаться, — послушно согласилась кошка.
Я с опаской залезла в переноску. Столько раз проделывала это со своей кошкой, а теперь сама добровольно отправлялась в эту мини-камеру для преступников. С решёткой на
