Нефилим. Том 1. Начало - Анастасия Солнцева

меня с ненавистью. Я едва не рассмеялась от того, как примитивно действует у некоторых мозг. Я виновата в том, что у него разболелась нога, пока он гнался за мной по тёмным улицам.

– Бегаешь ты шустро, – выдохнул мне в лицо лысый, обдав запахом сигарет и ещё чего-то кислого. Меня передёрнуло от отвращения. – Надеюсь, всё остальное делаешь также хорошо.

И он потянулся к своим штанам, крепко держа меня пальцами за затылок. В тишине пустынного парка послышался звук расстёгиваемой ширинки.

– Давай, девочка, приступай, – с мерзкой ухмылкой скомандовали мне.

Я бросила взгляд по сторонам, порадовалась тому, что удалось отправить Ванессу назад, и ласково улыбнулась:

– Как скажешь, дорогой.

В пустых глупых глазах вспыхнул страх.

Надсадный, визгливый, почти девчачий вопль огласил округу.

А потом раздавались лишь влажные протяжные чавкающие звуки, с которыми ноги шагают по болоту. По тому самому Хокомокскому болоту…

На всё про всё у меня ушло меньше двух минут. Закончив, я глубже натянула капюшон и поторопилась покинуть парк тем же путём, которым пришла, намереваясь обойти переплетения аллей и подойти к кампусу с другой стороны, где не было камер видеонаблюдения. В заметании следов я была слаба, но идти сразу напрямую через основной вход даже в моём понимании было глупой затеей.

Вытирая руки влажной салфеткой, я подумала, что в ближайшем будущем местному департаменту полиции будет чем заняться. Например, допросить двух представителей криминального мира, но только после того, как им помогут в больнице. Зато в городе станет безопаснее. И Ванесса сможет без проблем ходить с работы домой.

Глава 1

Она стояла рядом и странно улыбалась, неотрывно глядя на меня, словно пыталась что-то сказать, на что-то намекнуть своей неестественной, натянутой улыбкой, своим серьёзным взглядом. Сперва я пыталась игнорировать молодую незнакомку в светло-розовом брючном костюме с букетом белых роз в руках, но очень быстро её внимание ко мне стало беспокоить. Она не просто глазела, она смотрела целенаправленно, словно мы были знакомы, но это не могло быть правдой. Этим солнечным утром я увидела её в первый раз, в чём не сомневалась ни минуты. Нервно переступив с ноги на ногу, я снова поглядела на светофор, который не торопился поменять цвет с зелёного на красный, чтобы остановить поток машин, двигавшихся по городской магистрали. Хотелось поскорее уйти с этого перекрёстка и избавиться от неуместного внимания девушки с букетом. Покачнувшись на пятках, я поглядела себе под ноги, рассеянно отметила про себя, что не узнаю собственную обувь и вообще не понимаю, как на мне могли оказаться белые кроссовки с рисунком единорогов, а потом привычные городской шум прервался. И на меня обрушился калейдоскоп страшных, резких, оглушительных звуков, каждый из которых лишь частичка общего хаоса, в одну секунду накрывшего бульвар этим утром. Надрывно, протяжно, по нарастающей завизжали тормоза – это стало вступлением. Потом заскрежетал металл о металл, словно огромная консервная банка попала под пресс. Спустя одну долгую секунду, во время которой я, обернувшись, наблюдала за тем, как сверкающий в солнечных лучах чёрный внедорожник сметает мотоциклиста со своего пути, пересекает встречную полосу, вылетает на тротуар и врезается в толпу пешеходов, мирно ожидавших возможности перейти дорогу. Люди полетели в разные стороны как кегли, взлетая и падая на асфальт с жутким хрустом ломающихся костей и рвущихся связок. Грохот и крики сотрясали воздух, билось стекло, ломался пластик, свистели шины, шипели внутренности обезумевшего авто, а после и меня настиг удар, пришедшийся в солнечное сплетение. Оторвавшись от земли, я непроизвольно выгнулась в воздухе, чувствуя, как ослепляющая боль растекается по всему телу, а перед глазами, сквозь белёсый туман проступает отчаянно голубое небо. Последнее, что я услышала – звук столкновения чего-то тяжело с чем-то, что всё-таки смогло устоять на месте. Истошно закричала женщина… моего обоняния коснулся запах роз…

А потом я проснулась.

Села на кровати, схватившись за сердце и пытаясь успокоиться.

– Это сон. Просто сон. Только сон, – твердила я самой себе, пытаясь осознать смысл автоматически проговариваемых слов. Мне часто снились кошмары. И самым трудным после пробуждения было заставить себя вспомнить, что всё не по-настоящему.

На соседней кровати зашевелились.

– Эмма? – спросила взъерошенная блондинка, выглядывая из-за подушки и тяжело моргая слипшимися ото сна голубыми глазами того же оттенка, что и небо в моём сне. – Всё нормально?

– Да, всё хорошо, – легко соврала я. Говорить было трудно, в горле пересохло, а язык прилип к нёбу, едва ворочаясь во рту и напоминая дохлую улитку.

– Опять кошмар? – поняла моя соседка по комнате и по совместительству младшая сестра.

Я потёрла лицо ладонями, прогоняя остатки дурного сновидения.

– Угу.

Сестра окончательно проснулась, села на кровати, подогнув под себя ноги и натянув на плечи одеяло.

– Может, тебе поговорить с кем-нибудь? – аккуратно начала она, тщательно подбирая слова и глядя куда-то в угол. – Например, с психологом… Или хотя бы с другом.

– В радиусе пяти штатов у меня нет друзей, кроме тебя, и ты это знаешь, – огрызнулась я, но скорее оттого, что никак не могла прийти в себя.

Отбросив повлажневшее от пота одеяло, я поднялась и прошлёпала босыми ногами к окну.

Мы с сестрой делили одну комнату в общежитии на двоих. Скромное помещение с низкими потолками и площадью в пятнадцать квадратных метров едва вместило в себя платяной шкаф, тумбочку, письменный стол и две односпальные кровати, которые скрипели при каждом движении. И это было лучшим, на что мы могли рассчитывать.

– Тогда остаётся психотерапевт, – вздохнув, зевнула сестра. – Я знаю одного. Принимает прямо в кампусе по понедельникам и пятницам.

– Нет, спасибо, – скривилась я. По босым ступням пробежался холодок. Дверь в нашей комнате присутствовала лишь условно, на самом деле, это был просто кусок картона с врезанным в него хиленьким замком. На такую дунь – она сама вывалится, возможно, вместе с куском стены. От осенних прохладных ночей она тоже спасала плохо. – Я не пущу в свои мозги какого-то недоделанного душеведа, считающего, что разговорами можно что-то изменить.

– Вообще-то, психология – это наука, – заметила сестрёнка, проводя рукой по своим красивым светлым волосам.

– Вообще-то, мне на это наплевать, – ехидно сообщила я и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до защёлки на старой фрамуге. Широко распахнув обе створки, я по пояс высунулась наружу и прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая полной грудью. Ночь пахла свободой. Большим человеческим городом, в историческую архитектуру которого вклинивался, встраивался студенческий городок. Да так, что непонятно было, где заканчивался кампус с его беззаботной непринуждённостью и начиналась извилистая, запутанная паутина городских