Даурский, вам не хватает власти?! - Ruslan Aristov

теле. Это дело поправимое. А вот с магическим даром стихии воздуха всё было очень непросто — прежнему Александру приходилось упорно тренироваться, но толку было мало. И родовой дар, и личный были чахленькими по потенциалу, на уровне максимум «тройки», до которой мне ещё было далеко. Проблема была в проходимости канала.

Подойдя к своему шкафчику, я резко остановился, будто пораженный молнией — вдруг накатило осознание всей безнадежности положения. Память подсказала такие факты, от которых я чуть не потерял сознание — на знакомые фильмы, музыку и вообще привычные технологии в этом мире мне можно было не рассчитывать по причине их полного здесь отсутствия из-за естественного культурно-исторического различия этой реальности и моей. Это было какое-то начало двадцатого века из моего мира, сильно искаженное магией, а про технологические различия и говорить было нечего — полнейший ахтунг.

Мысль о потерянном образе жизни и привычном комфорте была совершенно невыносимая, в горле ощущался ком. Мне стало невероятно жаль себя. Масштаб произошедшей катастрофы я только начал осознавать.

Я вздрогнул и пришёл в себя — пол холодил стопы, физические ощущения были обычными.

«Пора собираться и двигать к этой Акуловой — другого выхода нет. Надо исходить из того, что есть здесь и сейчас», — решил я.

Вытершись и надев гражданскую одежду — непривычного покроя темно-серый полуспортивный костюм с узорами на воротнике и легкие серо-серебристые туфли из кожи, я с некоторым трепетом поправил в шкафчике свою униформу, собрался с мыслями и открыл барсетку — там оказались бумажник, крайне отдалённо похожий на смартфон аппарат, называемый мобилет, а также другие интересные вещички, которые ещё более ярко прояснили мне картину.

«Действительно другой паспорт, вообще всё отличается… Нет никаких сомнений — это явно другой, параллельный мир, и я — двойник этого местного Сашки с тотемом-ёжиком в качестве покровителя. Только вот куда же делась его личность? Загадка».

Спустившись по лестнице и пройдя длинный, мрачноватый коридор с многочисленными закрытыми дверями, я захлебывался от вихря эмоций, порождаемых воспоминаниями нового тела в этой новой, странной реальности.

Большой, просторный вестибюль показался мне оформленным в стилистике двадцатых годов прошлого века, виденной на фотографиях и в кино. В общем и целом — мрачновато, уныло, казённо.

За массивной стойкой стояла, облокотившись на локти и уткнувшись в журналы, привлекательная девушка в черно-синей униформе. Фуражка была такого же цвета, но с малиновой окантовкой и с кокардой в виде медного двуглавого орла. Такой же медный перстень на пальце левой руки, как у меня.

На стене сзади висел портрет солидного старичка с пышными седыми усами и в парадной форме генерал-лейтенанта полиции. Это был генеральный префект Петухов, которого члены правящей династии ценили за служебное рвение и готовность выполнять любые их пожелания. В результате какой-то острой дворцовой интриги три месяца назад он сменил на посту первого заместителя министра внутренних дел и генпрефекта полиции Авдея Кречета, двоюродного племянника императора, запойного пьяницу, обжору и картежника. В здешнем жалком подобии нормального парламента, Дворянской Палате, где заседали и совещались ведущие представители олигархических и аристократических семейств Империи, нового генпрефекта считали полнейшим политическим флюгером, сатрапом Мышкина и второй царицы, Надежды Кречет-Ужинской. Сам князь Мышкин укрепил своё положение и расширил сферы влияния подобными перестановками, убрав из МВД раздражающего всех племянника императора.

«Это ночная дежурная по управлению, Ирина Журавлёва. Закончила академию в прошлом году и уже получила чин унтер-офицера жандармерии», — подсказала память информацию о девушке — довольно милой, невысокой шатенке с серыми глазами, короткой стрижкой и родинкой на подбородке.

— О, привет! А ты сегодня долго, Александр — домой совсем не спешишь? — улыбнувшись, девушка приветливо посмотрела на меня, когда я приблизился к стойке, поскольку мимо неё пройти было невозможно, не отметившись в журнале.

— Привет, Ирина! Решил потренироваться и задержался. Как обстановка? — я тоже улыбнулся в ответ.

Мы познакомились только в прошлый понедельник вечером, в конце моей первой смены.

— Последние пару часов спокойно, к счастью, но долго это не продлится. Тебя очень заждалась офицер Акулова, — с загадочной улыбкой произнесла дежурная, разворачивая журнал, в котором мне надо было расписаться.

— Прям заждалась⁈

— Да, ведь остальные уже разъехались, — сказала она, и когда я расписался неудобной металлической ручкой-самопиской, добавила: — Код — сто сорок девять.

— Тогда я пойду. Хорошего дежурства, Ира, — вымолвил я, приветливо кивнул и пошёл к выходу.

— Спасибо. Пока!

«Редко за последний год с такой внутренней уверенностью мой предшественник в этом теле общался с такими симпатичными девушками, как эта Ира», — ещё раз отметил я свою довольно уверенную и даже чуть фривольную манеру общения, которая была мне свойственна в общении с девушками в реальной жизни, чего нельзя сказать о здешнем Сашке, который был значительно более скромным в этом плане. — «Не спалиться бы на этом!»

Спустившись по широкой лестнице, обставленной массивными керамическими вазами с растущими в них кипарисами, ко входной двустворчатой дубовой двери — сейчас закрытой, я набрал код на магомеханическом замке — разблокировалась небольшая боковая дверца.

Пройдя через боковой служебный коридор и предъявив красную книжечку — своё удостоверение, вооруженному винтовкой со штыком унтер-офицеру полиции, я вышел из здания далеко сбоку от главного входа.

Я сразу же решил оставить размышления и систематизацию новых сведений, которые подкидывала память, на потом, поскольку мне открылся весьма впечатляющий вид как прилегающей к зданию стоянки, так и части самой Москвы.

У меня на несколько секунд перехватило дыхание.

«Что это за город такой красивый и в то же время чужой, мрачный, незнакомый? Москва это или нет? Да, однозначно, но она совсем не такая, к которой я привык — это практически дореволюционная Москва с поправкой на местную специфику развития», — несколько секунд я разглядывал хорошо освещённые очертания города.

Не было привычного множества сияющих огнями небоскребов на положенных им местах, зато были несколько высоток и дворцов в других районах.

Вскоре взгляд упал на уже стоящую неподалёку от выезда из подземного гаража полицейскую машину.

Автомобили в этом мире были именно роскошью и относительно недавно вошли в широкий обиход. Двигатели несовершенны, топливо с магическими присадками и весьма дорогое, многие привычные мне технологии ещё в зачаточном состоянии. Можно сказать, конец девятнадцатого века, если сравнивать в моим миром.

Вспомнил, что дирижабли есть, в том числе боевые. Особо радостно от этого не стало.

Глубоко вздохнув, я направился к большой машине с бортовым номером «сто семь». Синий с белыми полосами, четырехдверный патрульный «Руссо-Балт V ФД» с усиленным дизельным мотором от «Роллс-Ройс» поразил своим наполненным мощью корпусом и крайне необычайным дизайном. Особенно впечатлили двойные круглые фары, большие и внушающие ощущение надежности, и относительно высокий клиренс машины. На крыше были закреплены мигалки и громоздкое оборудование с антеннами, которое было внешним элементом новейшего комплекса спецсвязи. Эти факсорации СОМЖ закупил совсем недавно у фирмы, связанной с Авдеем Кречетом, что совсем меня совсем не удивило.

«Видимо, очень прожорливая в потреблении топлива. Дизайн очень похож на наш двадцать первый ГАЗ или на аналогичных американцев тех лет, только корпус более угловатый, массивный и громоздкий. Одно сплошное ретро! Ездит наверно, как упряжка волов», — на миг задумавшись об этом, я постучал в заднее окошко.

Две девушки сидели спереди. Щелкнул замок, я открыл дверь и сел на заднее сиденье слева. В патрульных машинах оно было отделено от переда решеткой и предназначалось для задержанных, поэтому открывалось и закрывалось только спереди.

— А ты не спешишь домой, юнкер Даурский! — с легкой язвительностью прокомментировала сидящая за рулём штабс-лейтенант Акулова, не оборачиваясь ко мне. Сняв кепи, она пила кофе из узорчатого бумажного стаканчика. — Уже вся ночная смена разъехалась, пока я тебя тут жду.

«Ждёт она! Сколько там той ночной смены, три калеки…»

— Извините, госпожа штабс-лейтенант! — только и оставалось мне ответить, хотя я уложился в отведённое ею же время.

Я уже вполне ясно понял, что сейчас не в том положении, чтобы пререкаться со старослужащими, тем более по факту офицер делала мне одолжение. В противном случае домой пришлось бы идти пешком или вызывать извозчика и платить за поездку, а его в это время ещё поди найди. Трамвайной линии в этом районе ещё не было, про городской транспорт в виде автобусов нечего было и мечтать, такая новизна была только в Лондоне, Париже и Берлине.

Я почувствовал, что наставница сейчас