Ступень третья. Часть вторая - Инди Видум

офицеров, которое не подходило ни одному моему знакомому. Но это ничего не значило: знал я там не всех и вряд ли всех увижу, поэтому существовала вероятность как того, что эти двое были действительно из Императорской гвардии, так и того, что не имели к ней никакого отношения. Но и в случае если они были гвардейцами, они могли быть на стороне тех, кто убил Зимина. Запутанная история выходила. Интересно, если я прямо спрошу Ефремова, отправлял ли он кого в школу для проверки, ответит ли он честно? Полковник был тем еще жуком, врал без стеснения, если считал, что это необходимо для дела.

Единственное, что я мог придумать, — посоветоваться с Постниковым. Был бы я один, вообще бы плюнул на то, что кто-то где-то под меня копает. Но я теперь отвечал за хренову кучу народа, непонятно каким образов набравшуюся за столь короткое время. Управлять таким количеством я не умел и наверняка делал ошибки, но защитить тех, кто мне доверился, был обязан.

Дверь со скрипом открылась, выпустив Полину.

— О, Ермолина, — воодушевленно сказал физрук. — Ты-то мне и нужна,

— Дмитрий Семенович, она не может участвовать в соревнованиях по той же причине, что и я, — сразу вставил я.

— Да что ж ты такой нудный, Елисеев? — риторически вопросил скривившийся физрук и, погладив себя по карману спортивной куртки, в котором обрисовались контуры небольшой фляги, медленно и печально отправился вдаль по коридору. Похоже, пришел срок очередной раз полоскать горло.

Полина улыбнулась и завертела головой в поисках знакомых лиц, желание похвастаться новым гардеробом было слишком сильным, чтобы она удовлетворилась утренней короткой пробежкой по школьным коридорам. Но у ее подружек желания восхищаться не было, поэтому на горизонте не возникло ни одной, в чем Полина быстро удостоверилась, вздохнула и спросила:

— Какие у нас планы дальше?

— Ждем Дена с Тимофеем и возвращаемся домой.

— А отпраздновать?

— Сдадим все, потом будем праздновать. Отмечать заранее — плохая примета.

— Никогда не подумала бы, что ты веришь в приметы. — Она улыбалась, вовсю со мной кокетничая. — Давай хоть в кино сходим? Вдвоем, а?

— Поль, рад бы, но никак. У меня столько дел висит, что ничего не успеваю. Вот разгребусь и сходим, может быть.

Я старательно от нее дистанцировался, но она столь же старательно перла напролом, то ли по своей инициативе, то ли подзуживаемая сестрой. Тему Ани мы старательно обходили не только в разговоре с ней, но и в разговорах между собой, как будто не было у нас даже намека на другого целителя, чем Тимофей.

— Ты только обещаешь… — надулась она.

— Ну извини, — усмехнулся я. — Не в бирюльки играем. Я сейчас будущее нашего клана закладываю, а значит, и твое в том числе.

— Наше будущее — это святое, — согласилась она.

Но больше ничего такого не выдала, потому что вышел Ден и разговор сам собой свернул на экзамен, а за ним, совсем скоро выскочил Тимофей.

— Едем? — азартно спросил наш целитель. — Результаты и потом можно узнать, а у нас пересадка.

Согласилась даже Полина, потому что, во-первых, Стас конкретно пришелся ко двору и ему хотели помочь, а во-вторых, эксперимент с выращиванием конечностей был первым и очень важным как для наших целителей, так и для нашего клана. На этом фоне школьные экзамены казались полнейшей ерундой.

Глава 2

Мероприятие оказалось массовым, поскольку Тимофей предложил поучаствовать всем целителям. Операционную мы устроили в подвале, рядом с лабораторией. Там как раз было помещение с подходящим столом, металлическими бронированными шкафами и стенами в кафельной плитке. Не знаю, для чего Вишневские его использовали, и знать не хочу, потому что оттуда веяло застарелой болью и страхом, пока я не прошелся очищающим заклинанием. В шкафах были инструменты, больше похожие на пыточные, чем на хирургические. Но нам не было нужно ни то, ни другое, поэтому я сразу предложил Серому сдать железки на металлолом, так как идею просто вывезти на свалку наш финансовый директор точно бы не одобрил. Тот покрутил в руках блестящие железки и неожиданно сказал: «Пусть будет. Мало ли. А то потом на них деньги тратить. Как металлолом они всё равно ничего не стоят, а место, вроде, немного занимают». Я согласился, поскольку шкафы здесь все равно нужны не были, разве что один мы решили освободить для экстренных целительских нужд: зелья там, накопители и прочая ерунда.

И вот сейчас Стас лежал на столе, с ужасом осматриваясь. Не знаю, что его пугало больше: четверка целителей с азартными лицами или рука, которая в своем контейнере для роста жила собственной жизнью. Сейчас так вообще казалось, что она ощупывает пальцами замок, чтобы выбраться наружу и отправиться в самостоятельное путешествие по особняку. Была она бледной, даже в синеву немного отдавала, из-за того, что в ней сейчас текла не кровь, а субстанция, ее заменяющая.

— Так, — скомандовал Тимофей, — всем посторонним выйти.

Из посторонних были только Постниковы, я так, напротив, был специально приглашенным лицом на случай, если что пойдет не так. И неважно, что я сильно сомневался, что что-то смогу, если действительно пойдет не так и не туда, мое присутствие не обсуждалось. Тимофей так посмотрел, стоило заикнуться о своей бесполезности, что я понял: идти придется в любом случае, наш главный целитель отчаянно трусит и ему требуется хотя бы моральная поддержка.

— Ну, будь, — дрогнувшим голосом сказал Постников. — Уверен, когда в следующий раз тебя увижу, смогу пожать руку.

Та, словно только дожидалась этого момента, тут же сложила из пальцев фигу, что тут же заметила Марта.

— Какая-то слишком самостоятельная рука, — сказала она, постучав по стеклу.

Конечность сразу обмякла и притворилась совершенно обычной части тела, ждущей трансплантации.

— Это специально заложенные в артефакт функции, — пробурчал Тимофей, — чтобы мышцы сокращались и правильно развивались, а пальцы были гибкими.

— Гибкость пальцев потрясает, — согласился Постников. — И насколько точная гибкость, соответствующая разговору.

— Ушей там нет, если ты об этом, — оскорблённо вскинулся Тимофей, неожиданно усмотревший в шутливой фразе намек на собственную профессиональную несостоятельность. — И вообще, шли бы вы отсюда. Нам работать надо.

А ведь он волнуется, и сильно. Такого серьезного вмешательства пока не совершал. Осуществлял либо поддержку, либо запуск ускоренной регенерации пациента. И даже успех с Глазом его не убеждает: там рост до конца не закончился, и пациент пока ходит с повязкой на растущем глазе, которую снимают всего несколько раз в день. А ведь глаза еще синхронизировать придется, потому что мозг привык получать информацию от одного глаза и одного артефакта. И