Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова
— Ничего себе, какая жертва во имя науки! — скептически “оценила” Марша, но ко мне подошла, и всё во мне поджалось.
…Что не восстало.
Я про зачатки волосков на затылке.
Тело реагировало на эту женщину совершенно неадекватно. То есть как полноценный мужчина я на женщин реагировал. Нормально реагировал, согласно заявленным гендерным характеристикам. Но с учетом места, времени… Которых у меня обычно не было.
Видимо, у меня после травмы снижен контроль коры больших полушарий, оттого репродуктивная система решила оторваться по полной, пока дают.
Причем факт, что мне пока не давали, организм не интересовал. Его знатно колбасило от одной потенциальной возможности.
Вот и сейчас сердце пустилось в галоп, и подлое дыхание выдало меня даже быстрей, чем то, что было скрыто под полами футболки.
Но ведь я не обещал не реагировать? Я обещал смиренно стоять. Стою? Стою! Терплю? Терплю! Вот и она пусть меня потерпит с моими реакциями!
Хотя когда она коснулась…
У меня в районе браслета, похоже, дополнительная эрогенная зона завелась.
…прямо с пол-оборота!
Крыша поехала, как с двойного виски безо льда, обостряя все органы чувств. Обоняние — как она убийственно пахла! Просто уткнуться в ложбинку декольте или в ямочку за ухом и нюхать, нюхать до умопомрачения. Зрение… Зрение каким-то противоестественным косоглазием ловило, как бьется жилка на её шее, как сглатывает Марша слюну. Слух улавливал неровное дыхание, а кожа… Кожа плавилась от легких, еле уловимых касаний.
Никогда ещё мне не требовалось столько выдержки, чтобы сдержать самое обычное обещание стоять и терпеть!
— Если это не подделка — а определить возраст можно только лабораторно, — то этому браслету примерно три с половиной тысячи лет. Он относится к эпохе процветания Древнего Египта — Новому Царству. Я бы предположила, что изготовлен он во время правления Хатшепсут. Думаю, он принадлежал кому-то из ближайших придворных фараона.
— А… кх-кх-кх, — я откашлялся в кулак. — Это ты вот так сходу по одному виду определила?!
Марша рассмеялась:
— У меня в запаснике лежит почти копия. Отличаются они в первую очередь по основному символу… — Она обвела что-то пальцем, но я не рискнул выворачивать туда шею. Ещё равновесие потеряю на фоне скольжения чердака. — На твоём — знак птицы Бенну. Каждое утро, словно Феникс, она возрождается из солнечного огня. — И опустила руку.
— Можно ещё? — взмолился я, и только потом до меня дошло, как я палюсь.
— В смысле?
— Расскажи ещё что-нибудь о Древнем Египте, — на ходу переобулся я. — Например, этот… как его? Хатсеп…
— Она. Хатшепсут — величайшая женщина-фараон, по праву входит в пятёрку самых выдающихся фараонов за всё время существования Древнего Египта.
— А.
Лекция о фараонше поглаживаниями не сопровождалась, потому такого интереса не представляла.
— Слушай, а ты прав!
Ну надо же! В таком умопромаченном состоянии я могу быть прав?!
— Мне действительно не нужно тащить с собой это всё! — Марша закопалась в свою сумку с головой, и я испугался, как бы её туда не засосало. А я в таком невментозе, что даже вытащить её не смогу. — Я оставлю тебе пару книжек. Как раз о Хат.
— С картинками? Книжки — с иллюстрациями? — пояснил я для недоуменной Марши.
— Иллюстрации там, конечно, есть. Немного. Диаграммы, например. Это монографии.
Очень хотелось сказать: вот и вези их Пирсу, пусть качает лобную мыщцу. Но не стал. Вдруг к вечеру мозг включится?
Кто мне запретит верить в чудо?
— А! Ну монографии — это вообще другое дело! — изобразил я радость. Я же всю свою жизнь мечтал читать монографии! Для того и пошел в детективы!
— Только учти: если я внезапно обнаружу на книгах масленый след или крупицы муки, ампутирую всё лишнее тупым ножом. Поскольку люди, не умеющие обращаться с книгами, не должны оставлять потомство.
Она с торжественным видом протерла чистой салфеткой горизонтальную поверхность ближайшего шкафчика и благоговейно разложила там три книги.
— А…
Я даже про себя вопрос сформулировать не успел, но уже получил ответ:
— А если всё же налажаешь, можешь точить ножи. Это хоть как-то облегчит твою участь.
Глава 13. Дебют в роли блондинки
Марша
Я села в машину, прижала телефон плечом к уху и провернула ключ в замке зажигания. Замерзший за ночь фордик проснулся, чихнул мотором, прокашлялся и затих, давая понять, что погода ему не нравится. А что поделать, милый, мне не нравится тоже — но мы с тобой не властны над погодой дружочек. Ну-ка, давай попробуем еще раз!
Фордик снова чихнул, однако со второй попытки завелся и затарахтел мотором на холостом ходу — и как раз в этот момент абонент ответил на звонок.
Прекрасно, теперь, пока мой старичок греется, я как раз успею поговорить!
— Мам, привет! Как у вас дела?
— Здравствуй, дорогая, — Мамин голос звучал привычно спокойно, значит, дома более-менее хорошо, и бабуля держалась в рамочках. — У нас все прекрасно.
— “Прекрасно”? — А вот в этом слове мое чуткое и многоопытное ухо сразу уловило сомнительные интонации.
— В некотором роде — да. Твоя бабушка, дорогая, поссорилась с подругами и у нее отменилась поездка в Нью-Йорк на уикенд.
Фордик к этому моменту, пожалуй, уже достаточно прогрелся. Будь погода пристойной, я бы, может, и рискнула вывести машину с подъездной дорожки и, не прерывая разговор с мамой, шагом поехать в сторону шоссе. Но искать приключений на разбитой дороге, засыпанной нетронутым, пусть и активно тающим снегом, дураков не было.
Я откинулась на спинку водительского сиденья (ауч! Да когда ж ты прогреешься!) и, не скрывая скепсиса, уточнила:
— А “прекрасно” это потому что?..
— Потому что по этому поводу мы с твоим папой приняли приглашение старых друзей и едем к ним в гости.
— На весь уикенд? — понятливо предположила я.
— На весь уикенд! — торжественно подтвердила она. — Так что и от маминого непростого характера есть польза: разве Роберта иначе куда-то вытащишь?
Уж
