Пекарня Чудсов. Рецепт чудес - Кэтрин Литтлвуд

«Настойка Венеры», вмешай в нужный рецепт – и ты затмишь собой Елену Троянскую. Да что там Елену, ты превзойдешь красотой саму тетю Лили! Попробуй, добавь в чай всего одну чайную ложку.

Пятясь, Роз добралась до основания лестницы, и железные прутья решетки были уже неразличимы в темноте. Что бы там ни сидело внизу, оно откуда-то знало о тете Лили и самых сокровенных желаниях Роз. Девочка молча выпрямилась и взяла в руки банку с глазом чернокнижника.

Позади этой банки Роз мельком заметила другую, на дне которой лежала небольшая емкость в форме закрытой морской раковины, светившаяся по краям. На ярлычке изящными золотыми буквами было написано: «Настойка Венеры».

Чего бы только Роз не дала, чтобы стать такой же, как тетя Лили, – быть красивой и значимой, обладать невидимой властью, благодаря которой все вокруг спешат исполнить твои желания. Девочки сходили с ума по Тиму из-за его привлекательной внешности. Что, если и Роз станет красоткой? Вскружит ли она голову всем мальчишкам в школе? Наверняка.

Роз на мгновение замечталась, представив, как идет по школьному коридору и все головы поворачиваются в ее сторону. Все будут бегать за ней, наперебой стараться завоевать ее дружбу, а не придумывать ей обидные прозвища вроде «Лепешка с картошкой».

Все ученики – и учителя тоже! – будут ловить каждое ее слово и всерьез воспринимать сказанное ею. Может, и братья сделаются к ней добрее, а родители станут больше доверять, разрешат ей готовить по рецептам из Поваренной книги Чудсов и обучат всем тонкостям ремесла. Но вероятно, с такой красотой она и вовсе не захочет работать в пекарне. Уедет из Горести-Фолз в большой мир и покорит его…

– Роз! Давай быстрее! – крикнул из кухни Тим.

Братья. Им без нее не обойтись.

Роз оглянулась на банку с настойкой Венеры.

– Нет, спасибо, – прошептала она туману, из которого к ней обращался голос, и, держа в руке банку с глазом чернокнижника, двинулась вверх по лестнице. – Сейчас не время.

* * *

Она вышла из холодильной камеры как раз в тот момент, когда Тим и Алфи закончили сыпать в огромный стальной чан планетарного миксера муку и несколько ложек разрыхлителя.

– Тут на сорок четыре пирога, – сообщил Алфи. – Мы прикинули, что нужно раздать по кусочку всем жителям города, это примерно две тысячи двести человек. Если разрежем каждый пирог на пятьдесят тонких-претонких ломтиков, то сорока четырех будет как раз достаточно. – Он продемонстрировал сестре листок бумаги с нарисованной круговой диаграммой.

– Молодчина, Алфи, – похвалила его Роз. Она поставила обмотанную проволочной сеткой банку на стол, и глаз в желтом консервационном растворе заметался туда-сюда. У него была лиловая радужка и узловатый голубой хвост – Роз знала, что это зрительный нерв, пучок нитей, соединяющих глаз с мозгом. Выглядело все это одновременно и красиво, и отталкивающе.

При виде консервированного глаза Алфи скривился:

– Фу-у! Это еще что такое? – Он взял банку в руки и поежился. Глаз подплыл к стеклу и в тусклом свете, просачивавшемся сквозь опущенные жалюзи, уставился прямо на Алфи. – Где ты это взяла?

– Дай сюда. – Роз отобрала банку у младшего брата, опасаясь, как бы тот ее не выронил. Ей хотелось рассказать Тиму про таинственный голос, но только не при Алфи.

– У мамы с папой много чего… необычного, – уклончиво произнес Тим. – В секретной кладовке. Покажем тебе позже.

– Так, – сказала Роз. – Главный вопрос: как заставить это страшилище плакать?

Подперев локоть одной руки другой, Тим поскреб подбородок:

– Хм. Думаю, для начала нужно вытащить глаз из банки и держать его над тестом, чтобы слезы не капали мимо.

– Отличная мысль! – Роз всучила ему банку.

– Нет-нет, я эту штуку трогать не буду, – в ужасе отшатнулся Тим.

– Алфи, ты же всегда хотел активнее участвовать в деле! Это твой шанс. – Роз протянула банку младшему брату.

Алфи лишь взвизгнул и заслонил руками пухлую веснушчатую физиономию.

– Ладно. – Поморщившись, Роз размотала проволочную сетку и расстегнула металлическую защелку на крышке.

Как только она открыла банку, в нос ударил жуткий гнилостный запах – так воняла протухшая вода в цветочной вазе. Или уксус, которым обтирали больную жабу. Или трехсотлетний йогурт. Или пот мертвеца, если, конечно, мертвецы потеют.

– Кто напукал? – возмутился Алфи.

Зажав нос, Роз попробовала ухватить глаз за зрительный нерв. Он заметался по банке, словно аквариумная рыбка в зоомагазине, удирающая от сачка продавца. В конце концов Роз удалось намотать пучок нервных волокон на палец и за хвост вытащить глаз из банки.

Оба ее брата зажимали нос и давились, сдерживая рвотные позывы.

– Как заставить его плакать? – простонал Тим.

– Без понятия, – отозвалась Роз. – После каких слов люди обычно плачут?

Алфи склонился над болтающимся глазом.

– Твой пес умер! – крикнул он.

Глаз повернулся и уставился на Алфи, будто говоря: «Ну-ну, неплохая попытка».

– В жизни не видел ничего уродливее, чем ты! – проворчал Тим.

Глаз ехидно прищурился, словно в усмешке.

– Блин, ты ему только польстил, – вздохнул Алфи.

Роз нахмурила лоб. Как вызвать у кого-то – или у части кого-то, лишенной каких бы то ни было чувств, – слезы? Роз перевела взгляд на закрытые окна, за которыми понемногу начали подавать признаки жизни влюбленные девицы. И вдруг ее осенило.

– Тим, подержи! – Она быстро сунула глазной хвост ничего не подозревающему брату.

Тим тоненько, как ребенок, вскрикнул, едва его пальцы сомкнулись на склизком отростке.

Роз бросилась в кладовку и вооружилась мясницким ножом и луковицей – самой крупной желтой луковицей, какую смогла отыскать. Вернувшись на кухню, она разрубила луковицу пополам возле чана с тестом, прямо перед глазом. Каждую половину она тоже разрезала надвое, а затем принялась кромсать четверти на мелкие кусочки, пока не покрошила всю луковицу.

От густого, едкого запаха лука так сильно щипало глаза, что Роз с трудом дышала. И естественно, она – что? Правильно, заплакала. Роз плакала из-за невидимого голоса в подвале, из-за того, что он сказал правду: больше всего на свете она мечтала стать значимой для окружающих. Стать известной и важной персоной. Красавицей.

Всхлипывая, она поднесла разделочную доску с нарезанным луком к глазу чернокнижника.

Алфи и Тим уткнулись переносицами в локти, поэтому только Роз видела, как глаз сердито заморгал и уронил вязкую маслянисто-черную слезу в чан с тестом. За ней капнула вторая, третья, и вот уже из уголков отделенного от тела глаза потек целый ручей слез.

– Ребята, смотрите, – прошептала Роз.

Глаз постепенно засветился холодным лиловым сиянием, черные слезы, капавшие в тесто, шипели и будто вскипали. Внезапно огромный стальной чан, дребезжа, начал вращаться вокруг своей оси – сперва медленно, затем все