Даурский, вам не хватает власти?! - Ruslan Aristov

выйдет, особенно с таким родственничком.

— Что вы, что вы, госпожа офицер, я не имею претензий! — поднял ладони и покачал головой Юзек.

— В таком случае — вот номер моего мобилета, — она протянула ему небольшую бумажку, — если объявится Витольд или выйдет на связь, сообщите мне.

— Конечно! — покивал мужичок.

— Спасибо за сотрудничество! Хорошего дня!

Юзек покивал и быстрым шагом пошёл к своему дому.

— Наставник, вы думаете, он не в курсе вот этого? — взмахнул я листками.

— Полагаю, что нет, иначе давно бы избавился от таких опасных улик. А вот кто такой этот Витольд и что он на самом деле делает в городе — это вопрос всё более интересный в свете даже вчерашних событий! Ещё более интересно, каким образом причастна к этому делу мадемуазель Флоранс Лимоньен, сотрудница французского посольства.

— Едем к ней в больницу?

— Да, именно!

— А если этот Юзек предупредит его?

— Видимо, Витольд и так сюда не собирался, так что не критично. Но тогда я буду разочарована поведением почтенного Юзека со всеми для него вытекающими!

В машине мы были минут через пять. Кипу листовок я бросил в багажник.

Глава 12

Малый Тотемический бульвар находился относительно недалеко от Петровки. Пока ехали, слушали рацию — дорожные происшествия, пьяные драки, небольшой митинг против шаха в южном Изнанкино.

Найденные в гараже листовки меня озадачили — группы анархистов, социалистов и других борцов за права обычного трудового народа уже были в этом мире, но по сравнению с привычными мне историческими реалиями здесь их деятельность была значительно затруднена тем, что правящий класс владел магией — железная пята угнетения была значительно более жесткой.

Сами все эти веяния распространились по здешней Европе после Кланово-Буржуазной Революции во Франции, которая произошла пятнадцать лет назад. Она явилась мощным толчком к началу процессов слома привычных феодально-клановых порядков во многих странах, в том числе в Российской Империи.

— В этих листовках явно виден иностранный след, — высказал я очевидную мысль.

— У нас борьба за права простолюдинов уже давно вошла в моду, особенно в крупных городах. Вспомни наш с тобой Дальний Восток — два крупных города и несколько городков поменьше, остальное — дремучая древность в умах и обычаях, от которой лично у меня зубы сводит. Москва и Петербург стоят особняком среди всей остальной имперской территории, здесь очень сильны европейские веяния и совершенно другой уровень культуры, гораздо более буржуазный, чем в глубинке, — ответила Ирена. — Нам повезло находиться здесь.

— Да, наставник, вы правы! — с этим сложно было не согласиться.

Когда миновали Казанский вокзал и по Садовой-Черногрязевской двигались в сторону Тотемического, из рации раздалось:

— Всем патрулям в секторах «Север-Четыре и Пять» — ограбление аптеки «Полозковская» на пересечении Бобровской улицы и Лукового переулка, преступники предположительно вооружены.

— База, Три-Акация-Семь принимает вызов. Мы в минуте от Лукового, предварительно действуем по коду четыре-один, — Ирена сняла рацию и ответила.

Я чуть ухмыльнулся — чем больше экипаж проявляет активности и делает показатели, тем больше прибавочный коэффициент к зарплате, хоть сейчас мы и были заняты другим делом, гораздо более перспективным во всех смыслах.

— Принято, Три-Акация-Семь, к вам на помощь прибудут два конных патруля и Три-Акация-Пять.

— Принято. Конец связи, База, — офицер повесила рацию.

Проехав ещё метров триста по широкой Садовой-Черногрязевской улице, свернули влево, в один из кварталов. Мигалку и сигнал лейтенант не включала.

— Юнкер, прикрываешь меня и действуешь, как я скажу. Это боевая ситуация третьего уровня, ясно? — когда притормозили, сказала Ирена.

— Так точно!

Остановились мы в довольно узком Луковом переулке. Прохожих было мало, метрах в тридцати спереди от нас, напротив здания с огромной витриной и макронеоновой вывеской «Аптека Полозковская», стояла «эф-дэха» третьей модели. В ней никого не было.

— Выходим, аптека вон там, на углу. Возможно, это машина преступников. Приготовь табельное оружие и на два шага позади за мной!

— Есть!

Выйдя из машины, достали револьверы и чуть пригнувшись, двинулись в сторону большого и красивого углового здания, в котором и была эта аптека.

Пройдя шагов двадцать, услышали вопли, потом выстрел. Через несколько секунд из аптеки выскочила женщина. Сделав несколько шагов, она упала на проезжую часть недалеко от машины и начала кричать. Я увидел, как асфальт окрасился кровью.

— База, Три-Акация-Семь — огнестрельное ранение гражданского лица, после разрешения ситуации скорую к «Полозковской аптеке», — сообщила Снегирева через портативную рацию.

— Принято. Три-Акация-Пять в двух минутах со стороны Тотемического.

Насколько я сейчас понял, мы заходили с востока, а Три-Акация-Пять — экипаж Конева и Дроздовой, как раз приедет с другой стороны перекрёстка. Получится зажать грабителей с двух сторон.

— База, мы в пятнадцати шагах от объекта, ждем Три-Акация-Пять, — ответила Ирена.

— Для координации действий перейдите на частоту семь-точка-семнадцать.

— Принято, отбой!

Офицер покрутила настройки на мобилет-рации. Я до сих пор не мог привыкнуть к этому «чуду» техники — оно было сделано на основе деревянного корпуса и вся конструкция была основана на сложной технологии с использованием различных магокристаллов.

— Три-Акация-Пять, приём!

— Три-Акация-Пять на связи, — ответила рация голосом Конева.

— Тимофей, преступники вооружены. Их четверо или больше. Не доезжайте до перекрёстка, где сама аптека, остановитесь раньше и обходите их со стороны двора трехэтажки. Звуковые сигналы отключите.

— Ирена, понял вас. Ждите, мы уже на подходе!

— Принято!

Из аптеки слышали какие-то вопли и грохот разбиваемого стекла. Раненая женщина кричала. Ей мы сейчас помочь не могли, не засветив себя. Оставалось ждать.

Машину Конева я увидел метрах в семидесяти за перекрёстком — они выехали, свернули и почти сразу притормозили. Ирена подала им знак рукой.

Я наблюдал, как из машины выскочили Тимофей и Ульяна, пробежали несколько шагов в сторону аптеки и свернули в один из дворов.

— Готовность — минута, сейчас они займут позицию сзади, а мы подкрадёмся и войдём через витрину, — посмотрела на меня Снегирева.

«Мне слишком мало за такое платят!» — кивая, подумал я.

— Ирена, мы на позиции, перекрыли задний двор и видим главный вход! — минуты через полторы раздался голос Конева из рации.

— Отлично! Мы заходим!

Лейтенант кивком велела следовать за ней. Пригнувшись и держа револьверы на изготовку, как и положено, мы бодро пошли вдоль дома к аптеке. Когда были буквально в пяти шагах, с грохотом разбилась дальняя от нас витрина и оттуда выскочил окровавленный человек. Пробежав несколько шагов, он рухнул посреди дороги и начал протяжно орать.

Ирена, жестом показав, чтобы я не двигался, медленно подошла к краю витрины и осторожно заглянула. Через несколько секунд общепринятыми стандартными жестами показала мне, что в аптеке четверо вооруженных бандитов и ещё семеро гражданских.

— Заходить сейчас нельзя, там гражданские и будет бойня, — сказала она, отойдя ко мне.

— Что будем делать?

Она не успела ответить — слева от нас, со стороны Бобровской улицы, послышался цокот копыт и ржание лошадей. Панорама слева была закрыта от нас другим угловым домом.

— Вот совсем они сейчас здесь не нужны… — не успела сказать Ирена, как из аптеки раздалась пальба в ту сторону.

Лошади заржали ещё сильнее, раздались полные боли выкрики.

— Тимофей, мы заходим — конные попали под огонь! Стреляем на поражение, — сообщила Ирена по рации.

— Понял вас, идём через двор к главному входу, — ответил Конев.

Ирена кивнула мне:

— Стрелять на поражение без предупреждения. На счёт три, полупригнувшись! Раз, два, три…

Мы подбежали к витрине. Чтобы оценить ситуацию внутри, времени было очень мало, но мне это удалось — в огромном зале аптеки было четверо людей в рабочих комбинезонах и масках, несколько гражданских лежали на полу.

Секунду посомневавшись, я выстрелил раз и два в корпус ближайшего ко мне типа, которой стоял ко мне левым боком и целился из боевого парализатора сквозь разбитую угловую витрину куда-то влево от нас, в сторону Бобровской улицы.

Ирена выстрелила ещё в одного, который перезаряжал револьвер. Ещё один отбежал за большую аптечную стойку, а четвертый выстрелил в нашу сторону из револьвера, развернулся и очень быстро выбежал через большую дверь, которая выходила на Бобровскую.

Через несколько секунд оттуда послышались несколько выстрелов и полный боли крик.

— Брось оружие и сдавайся, тогда будешь жить! — выкрикнула Ирена.

— Уходите, твари легавые, иначе убью девку! — раздался панический вопль из-за стойки, которая была метрах в двенадцати от нас.

— Ирена, мы сняли одного, — сообщил Конев.