Метод новичка - Татьяна Зимина

— Тяжесть обвинений не предполагает вашего выхода на свободу, — прошуршал он.

— Значит, у меня будет сколько угодно времени, чтобы отоспаться как следует, — беззаботно сказал я.

Чего мне стоила эта беззаботность!..

— Если ты не понял, Оторва, тебя казнят, — сказала Лолита. — Прямо сегодня. Это значит, через несколько часов.

— А если ТЫ думаешь, что мною овладело скоротечное слабоумие, то это не так, — уголком рта прошипел я Медузе. — Расслабься. Всё под контролем.

Честно говоря, мне было бы намного легче, если бы я и сам в это верил.

И ещё одно: жутко интересно, почему в моём аресте столь горячее участие принимает мастер Серпент.

Я что хочу сказать: не припоминаю, чтобы мы с ним сталкивались хотя бы раз. Я и услышал-то о нём только сегодня, от Зебрины. Но оказывается, наступить на любимую мозоль уже успел...

— Эцилоп! — маг повелительным жестом указал на меня. — Препроводите узника к месту заключения.

Энди навис надо мной, как Немезида в поскрипывающих кожаных штанах.

— Мне очень жаль, бро, — зеркальный шлем запотел, и от этого казался ещё более непроницаемым.

— Всё путём, Энди, — я опять улыбнулся. — Ты же на работе.

Мы медленно и величественно двинулись сквозь толпу. На прощание я успел подмигнуть Медузе и многозначительно кивнуть на Лилит. Охранница согласно прикрыла глаза.

Отлично. Девочки сработаются.

— Сунул бы такую работу туда, где Люцифер не светит, — буркнул на ходу эцилоп. — Прогнило что-то в нашем королевстве, вот что я тебе скажу. Правильно ты назвал их мошенниками, бро. И это говорю я. Человек, который отродясь не получал зарплату — за ненадобностью, — он издал короткий смешок. — Если так пойдёт и дальше, я точно уволюсь.

— Будешь на мели, обращайся, — великодушно предложил я. — У меня всегда найдётся тёпленькое местечко для ребят вроде тебя.

— Нет, правда? — обрадовался эцилоп. Но потом сник. — Поймал бы тебя на слове, бро, если бы не задница, в которой ты оказался. И я говорю отнюдь не о нашем благословенном светиле.

— Цыплят по осени считают.

— Охотно бы согласился, если бы знал, что это такое.

— Не важно. Просто делай, что они говорят, а там увидим.

Местом заключения мне определили тюрьму во дворце Патриция.

Я здесь ещё не бывал, поэтому осматривался с интересом.

Сам дворец представлял из себя довольно скромную постройку из обычного, не драконьего камня в виде восьмиугольника на целый квартал, и в народе звался простенько и со вкусом: Октагон.

Казармы эцилопов, кстати говоря, располагались здесь же, в одной из граней октагона. Проходя мимо, я увидел площадку, покрытую странными зеркальными яйцами, и сообразил, что это стоянка полицейских автомобилей.

Дальше был парк, разбитый словно с помощью штангенциркуля и транспортира.

Даже листья на деревьях были подстрижены под точно выверенным углом.

Пруды представляли собой глубокие траншеи, узкие и строго прямоугольные. В них плавали кубические утки и квадратные кувшинки.

С патрицием я ещё не был знаком, но сдаётся мне, что человек, разбивший этот парк, может оказаться РАДИКАЛЬНО прямолинейным.

— Тут у нас яма со скорпионами, — светским голосом рассказывал Энди. — Её выкопали ещё при прошлом Патриции.

— Ух ты, — я послушно восхитился. — И что, в неё бросают непокорных узников?

— Скорпионы давно передохли, — смущенно поведал эцилоп. — А яму мы используем для хранения садового инструмента. Знаешь, сколько зелёной краски требуется, чтобы выкрасить ВСЮ траву?

— Вас и для этого припрягают? — посочувствовал я.

— Лично мне нравится работать в саду, — пожал плечами эцилоп. — Работа на свежем воздухе. И прессовать никого не надо.

Мне бы твои заботы, — подумал я отстранённо.

— Ну вот, мы и пришли, — возвестил эцилоп.

Тюрьма находилась на дальней стороне восьмигранника. К дверям вела симпатичная лесенка, украшенная вырезанными в дереве страшными харями и замысловатыми рунами.

— Славное местечко, — одобрил я, войдя в просторный, отлично освещенный холл, по периметру которого находились прозрачные двери. Внутри можно было разглядеть фигуры в байковых пижамах весёленькой розово-кислотной расцветки. Обстановка в камерах была разной: у кого-то — голые нары и медный стульчак, у кого-то — ковры, кровать с балдахином и девочки в неглиже.

— Патриций считает, что содержание заключённых должно финансироваться самими заключёнными, — пояснил Энди. — Ну, в смысле: если уж вляпался, то не заставляй общество на тебя тратиться.

— От каждого по способности, значит, — хмыкнул я. — Ну прямо коммунизм. Ваш Патриций никогда на Земле не бывал?

— Он очень умный, — заступился Энди. — Даже книжки пишет. Точнее, одну книжку. Называется "Моя борьба".

— Слушай, я думал, в Сан-Инферно вообще нет преступников, — я оглядел ряды камер. В каждой из них кто-нибудь да был. — Мне сказали, что тех, кто всё-таки попадается, просто высылают из измерения, и всё.

— Так и есть, — невозмутимо кивнул Энди. — В тюрьме сидят не преступники.

— А, я понял! Здесь тюрьма для законопослушных граждан, — я нервно рассмеялся. — Для тех, кого нельзя уличить буквально НИ В ЧЁМ.

— Греши, но в меру, — строго заметил эцилоп. — Штрафы, взятки, подношения и подарки — это всё двигает экономику, сечёшь? Не нарушаешь закон — не приносишь пользы обществу.

— А значит, место тебе на нарах.

— Или в джакузи с девочками, если оно по карману, конечно, — осклабился Энди. — Чем больше средств ты потратишь на своё заключение — тем быстрее выйдешь на свободу. В качестве дополнительного бонуса существует график побегов, так что, если тебе интересно... — эцилоп многозначительно склонил голову в зеркальном шлеме. На меня уставилось собственное искаженное отражение, и я отпрянул. — Разумеется, побеги оплачиваются по отдельному тарифу, в зависимости от сложности.

— Спасибо, но нет, — я вздохнул. — До вечера я всё равно не успею прорыть приличный подкоп чайной ложкой.

— Могу предложить портативный портал. Стоит он чуть дороже, чем подкоп, но я знаю: ты можешь себе это позволить.

— Я подожду казни.

— Слушай, Макс, — Энди снял шлем и посмотрел на меня своими настоящими глазами. В них плясали оранжевые точки. — Я понимаю: ты уверен в своей невиновности, и всё такое. Но вот что я тебе скажу: Поганец и Золотко — мерзкие твари даже