Искусство взрывать - Антон Дмитриевич Емельянов

себя внизу живота. — Но все настоящее никогда не бывает бесплатным. Мы просто будем сильнее, и все. Ты же сильная?

Кристи в этот момент вспомнила свой детский сон про Тьму. Сон, потому что не могло же все это быть на самом деле. Девушка из тумана тогда тоже говорила про силу. Почему-то это показалось важным совпадением.

— Я сильная, — Кристи встала и пожала протянутую ей руку.

Она готова была попробовать. Она хотела этого. Если когда-нибудь к ней снова придет Тьма, она будет сильной и сможет защититься. И к драконам все эти сказки про правильные дела и справедливость!

***

— Бежим! — Скарабей дернул Кристи на себя и закинул на спину.

Впрочем, она уже три года не пользовалась этим именем. С того момента, как они вдвоем вступили в тверскую банду, девочка стала Гусеницей. Это было странное время: они охраняли непонятные грузы, несколько раз дрались с головорезами из Москвы и с местными игигами-героями. Иногда они жили в роскошных номерах или особняках, иногда, когда дела шли не очень, перебирались в дешевые съемные квартиры.

Скарабей был на хорошем счету у Волка, лидера их банды. Мальчишка оказался не просто умным, он еще и умел применять свой ум. Его и Кристи за компанию уважали не только одногодки, но и все бойцы постарше, и это несмотря на то, что Скарабей никогда не стеснялся повторять, что рано или поздно создаст свою банду. Над этим сначала смеялись, но потом, с каждым годом все больше, стали воспринимать всерьез.

Возможно, именно это и стало причиной, почему их продали. Два дня назад они взяли хорошую добычу на даче одного аристократа, а сегодня кто-то выдал их убежище явившимся на охоту за головами гвардейцам. И теперь три десятка бойцов с самым современным оружием и экипировкой пытались их пристрелить.

— Бесит! — пожаловалась Гусеница, когда сыворотка из осколка нейтрализовала действие парализовавшего ее токсина. — Почему обычные люди могут гонять нас, игигов, и мы ничего не можем сделать?

— Потому что они сильнее, — Скарабей был в ярости. — Богомол и Червяк убиты. Моль сбежала, но враги пришли с той же стороны, и я слышал выстрелы. Думаю, с ней тоже все кончено.

Внешне он казался спокойным, но Гусеница знала этого мальчишку достаточно хорошо, чтобы считать его настоящие чувства. Все бандиты, что присоединились к их команде за последний год, были убиты. Весь авторитет, что они нарабатывали, спущен в унитаз. Путь к созданию собственной банды придется начинать заново, и все из-за родовитых выскочек, готовых спустить своих цепных псов по любому поводу. Убивать за пару артефактов и пачку денег. Что характерно, команды корпораций, которые патрулируют сейчас город, как будто специально ушли из этого района.

Лицемеры!

— Я могу идти, — сказала Гусеница, и Скарабей тут же ее отпустил.

Ноги пронзила боль затекших мышц, но девочка быстро взяла себя в руки. Скарабей прикрывал их обоих своими тенями, маски скрывали от камер и другой техники, но район был оцеплен. Час, другой, и его прочешут сверху донизу. Их точно найдут, если, конечно, Кристи их не вытащит.

Скарабей же считал, что и дальше всех спасать будет именно он:

— Если ты улетишь, я прикрою тебя тенями, а сам уйду под землей. Если оглушить одного из атакующих, можно будет снять с него доспех. Наверняка он из Г-серии, а с герметизацией и тенями они меня ни одним сканером не засекут. Оторвусь по канализации…

Гусеница слушала план Скарабея и морщилась. Если тот собрался брать доспех с бою, значит, все их тайники или найдены, или скомпрометированы.

— Бесишь, — девочка не сомневалась, что ее-то Скарабей сумеет прикрыть, но вот уйти самому… Без поддержки, когда про его силу знали, это было просто нереально. Иногда, изображая главаря, этот мальчишка раздражал ее просто до невозможности.

— Есть другие варианты? — Скарабей был спокоен. Он знал, что они отошли достаточно далеко от района активных поисков, и пока их точно не смогут заметить.

— Я тебя подниму…

— Я знаю, что ты не можешь взять больше двадцати процентов от своего веса. Кстати, надо было соглашаться и потолстеть. Представляешь, какие возможности перед нами бы открылись?

Гусеница закатила глаза. Он еще и шутил.

— Если заберемся повыше, и я буду не тащить тебя, а просто замедлять падение, то шансы будут.

— Падать все равно будет очень больно, но если дотянем до Волги… — взгляд Скарабея скользнул в сторону гостиницы «Панорама». Двадцать два этажа, самое высокое здание города, и оно как раз было еще внутри кольца, где их искали.

Гусеница тряхнула головой. Будет действительно больно, но у них еще есть сыворотка, так что если они не умрут сразу, то еще побарахтаются. А аристократы… Одному девочка была рада: теперь Скарабей тоже будет ненавидеть этих высокомерных уродов, точно так же, как и она.

***

В тот день все пошло не по плану, но они выжили.

Выжили сами и заодно вытащили из неприятностей Муравья с Комаром. Тогда у них, правда, были другие прозвища, но Скарабей убедил их вступить в банду, и они вместе залегли на дно в родной Старице, а потом как-то притерлись друг к другу. В тот день они впервые познакомились и с Пожарским, но Гусеница сначала не придала этому значения. Обычный наглый аристократишка, к счастью для него же, лишенный титула. Они немного переборщили, решив преподать ему урок, но все обошлось.

Гораздо важнее тогда казались дела в Твери, куда они приехали на попутке уже через два дня. Очень быстро выяснилось, что тогда их продал именно Волк, и в банду они так и не вернулись. Основали свою, но не стали расширяться: просто заняли район у речного вокзала и брали свою скромную долю со всех, кто путешествовал в этом течении Волги. Волк бесился, но на открытую войну не решался. После того, как они ушли от тридцати гвардейцев, на них обратили внимание. И стоило главарю «Черной Скалы» опять проиграть, его бы скинули.

В таком шатком равновесии они и жили несколько лет. Тренировались, копили деньги, а потом настал тот самый день. Скарабей собрал их небольшой отряд в квартире прямо рядом с речным вокзалом. С украшенного коваными решетками балкона открывался вид на все их владения, Скарабей даже раздвинул занавески, чтобы всем их показать, а потом сказал:

— Посмотрели? А теперь забудьте! Если мы справимся, то это дело станет последним