Байки Красной Шапочки - Майкл Бакли

села на грубый стул перед Канисом.

– Что ж, готов начать?

Канис с сомнением посмотрел на бабушку Рельду.

– Для меня, старый друг, – попросила бабушка.

Канис кивнул.

Красавица положила ладонь на мускулистую руку Каниса. Казалось, тут же все напряжение в старике растворилось. Его тело расслабилось, и запах дикого зверя, наполнявший камеру, исчез. Ярость и ненависть в глазах Каниса сменились спокойствием, почти сонным выражением.

– Ну как, лучше? – спросила принцесса.

Канис кивнул.

– Что вы хотите знать? – спросила адвокатов Красавица.

– Попроси его описать, что случилось в ночь смерти бабушки Красной Шапочки, – ответил Робин.

– Оу‑у‑у, как мерзко, – поморщилась Красавица и указала на Сабрину. – Ты, закрой уши мистеру Вагглзу. Он очень чувствительный. Не хочу, чтобы он это слышал.

Сабрина сделала все возможное, несмотря на то, что пес отказывалась сотрудничать. Вместо этого он извивался в руках Сабрины, пока не повернулся к ее лицу и стал облизывать каждый дюйм ее лица.

– Хорошо, здоровяк, – сказала Канису Красавица. – Я хочу, чтобы ты слышал только мой голос. Ты увидишь только то, о чем я тебя попрошу, даже если увиденное может тебя ужаснуть, тебя это не побеспокоит. По сути ты словно будешь смотреть фильм.

– Хорошо, – Канис закрыл глаза.

– Вернемся в прошлое. Я хочу, чтобы ты вернулся в одну конкретную ночь. В ночь, когда ты встретил Красную Шапочку. Ты там?

– Да.

– Хорошо. Расскажи мне, что ты видишь и слышишь.

Канис покачал головой.

– Все размыто. Не могу ничего разобрать.

– Сосредоточься, – приказала Красавица. – Постарайся сфокусироваться.

Тело Каниса забилось в конвульсиях. Его голова быстро раскачивалась взад и вперед.

– Он сопротивляется, – сказала компании Красавица.

– Продолжай, – сказал Малыш Джон, встревоженно глядя на дверь, чтобы проверить, не возвращается ли Ноттингем.

– Это так не работает, – огрызнулась Красавица. – Не важно, как сильно стараешься. Его мозг либо открывается, либо нет. Он не хочет говорить мне что‑то.

Внезапно Канис расслабился.

– Я бегу.

– Куда? – спросила Красавица.

– К домику в лесу.

– Ты видишь что‑нибудь еще? – спросила женщина.

– Меня ослепляет свет, и деревья гнутся, – ответил он.

– Он несет тот же бред, что и Красная Шапочка, – прошептала бабушке Сабрина.

– А почему деревья гнутся? – Красавица не обратила на слова Сабрины никакого внимания.

Канис помотал головой.

– Сильный ветер. Я стучу в дверь. Я хочу, чтобы он пошел за мной, но он боится.

– Кто боится? – уточнила Красавица.

Канис стих.

– Я больше его не вижу. Я внутри дома. Там старуха. И плачет ребенок.

– Ты говоришь о Красной Шапочке? – спросила Красавица.

Канис кивнул.

– Потом налетел ветер. Такой сильный ветер.

Красавица обернулась к адвокатам.

– Вы хоть что‑нибудь понимаете?

Робин пожал плечами.

– Спроси его, видит ли он клетки.

Красавица повторила вопрос, и старик надолго затих. Потом кивнул.

– Да, клетки, – сказал он. – В одной из них что‑то есть, но ветер настолько силен, что я не вижу. Какое‑то животное. Оно вырвалось! Оно приближается ко мне! – Канис издал ужасный крик, напугавший всех присутствующих, и тут его глаза резко открылись и он уставился на Красавицу. – Ну и кто тут играет в моей голове? – прорычал он.

Принцесса упала навзничь и бросилась к двери. К счастью, цепи, сковывавшие руки и ноги Волка, удержали его. Ее страх рассмешил чудовище, и он пообещал когда‑нибудь убить ее. Затем он посмотрел на Гриммов и оскалился.

– Ваш день тоже придет.

Когда Малыш Джон помог Красавице выбраться из камеры, Канис, казалось, взял себя в руки. Извинившись, он рухнул обратно в угол, пока огромный адвокат накрепко запирал дверь камеры.

– Я потеряла связь, – восстановив дыхание, сказала Красавица. – Даже мой вскоре‑бывший‑супруг не был таким сложным.

– Ты разводишься с Чудовищем? – с хитрой усмешкой поинтересовался Робин.

– А твоя жена Мэриан знает, какой ты ловелас? – с легким смешком ответила Красавица.

Сердце Сабрины упало. Робин был женат.

– Красавица, вы двое были вместе веками, – вмешалась бабушка.

– Он с Алой Рукой. Я не могу убедить его уйти от них, даже наладить контакт больше не получается. Он не тот мужчина, за которого я вышла замуж.

– А вы не присоединились к ним? – спросила Дафна.

– Нет, я не революционер, – отмахнулась Красавица. – Я помню последний раз, когда началась похожая ерунда. После нее мы застряли в этом городишке. Чудовище говорит, что вечножители должны править. Говорит, что Мастер захватит мир и мы поработим людскую расу, бла‑бла‑бла… А я с этого ничего не получу. Все, чего я хочу от мира, – это новую пару туфелек каждый день до конца моей жизни.

Она подошла к Сабрине и забрала песика.

– И, конечно, ошейник с алмазными шипами для мистера Вагглза, – проворковала она мопсу. Она осымпала слюнявую собачонку поцелуям, а он счастливо облизал ее лицо.

– Единственное, что ты получишь, – это лезвие моего клинка, тупая предательница! – проревел голос у входа.

Все разом обернулись и увидели Ноттингема, входящего в комнату и сжимающего в руке кривой кинжал.

Ноттингем бросился на Красавицу, но Малыш Джон ударил его в лицо, отбросив его назад к решетке камеры напротив. Шериф застонал, но кинулся снова, и вскоре Сабрина и Дафна оказались в центре драки с летающими кулаками и острыми кинжалами. Сабрина схватила сестру за руку и стала пробиваться сквозь хаос, пока не присоединилась к бабушке, Барто, Красавице и мистеру Вагглзу, которые забились в угол. Вскоре адвокатам удалось утихомирить злого шерифа. Они повалили его на спину, пока он пинался и проклинал их. Сабрина бросилась на помощь, схватив молотящую воздух ногу Ноттингема и прижав ее к полу.

– Вы все будете висеть в петле палача, как и ваш дворняга‑друг, – сипел Ноттингем, его смертоносный кинжал валялся всего в нескольких футах от жадных пальцев шерифа.

– Что вы с ним сделаете? – спросила Красавица. – Он всем расскажет, что я помогала вам. В наши дни ты не захочешь быть на неправильной для Алой Руки стороне, даже если твой муж – ее член.

– Принцесса, а ты когда‑нибудь применяла свои маленькие гипнотические трюки на человеке? – спросил Робин у Красавицы.