Они стучат дважды - Лина Вальх

– Хорошо. Я на него посмотрел. Дальше что? Могу посоветовать хорошего священника. Недорого берет за отпевание. Оно ему скоро понадобится. Да и было бы неплохо его соборовать. Если он верующий.

Сказать, что Джеймс было в квартире Александры неуютно, было бы очень сильным преуменьшением. С самого порога подъезда он вертел носом, кривил лицо и бурчал, что ему здесь не нравится. Он даже попытался сбежать, но идущий позади Андрей помешал ему это сделать. Что было причиной подобного поведения – оставалось загадкой. Александра могла только растерянно пожать плечами на вопросительные ужимки Морозова и втолкнуть Джеймса в квартиру.

– В смысле? – Андрей непонимающе моргал, переводя взгляд с Александры на Джеймса.

Тот склонился над удивлённым Стасом и приложил ко лбу последнего ладонь, недовольно поджав губы. Простояв так несколько мгновений, Джеймс отстранился от Вознесенского и обернулся на прилипшую к дверному косяку Александру. Она знала, каков будет диагноз, но все же слабая надежда в груди говорила, что возможно еще не все потеряно и надежда есть.

– Вы позвали меня посмотреть на почти мертвеца? – Джеймс развёл руками и отошёл подальше от восседающего посреди кухни на стуле Стаса. – Или ты хотела, чтобы я сказал, что могу помочь твоему парню? Увы, нет. И ты сама прекрасно это знаешь. Да, Александра Звягинцева?

– Стас не мой парень, я уже это сказала. Он был им. Когда-то. Но сейчас мы не вместе.

– А вот у меня есть несколько другие сведения. И о тебе. – Джеймс указал пальцем на Александру, а затем обернулся на Стаса, обведя его взглядом. – И о твоём так называемом «не парне». Вот только ни тебе, ни ему я помочь не смогу. Ему – уж точно нет. От этой болезни есть только одно лекарство.

Морозов встрепенулся, услышав слово «лекарство», и даже отлип от стены, которая оказалась достаточно дружелюбной. Как и кот Александры, разглядевший в Андрее идеального хозяина – им было легко помыкать и требовать еду раз в пять минут. Звягинцева на это обычно говорила «Заткнись» и продолжала работать. Морозов же оказался слишком сердобольным и оставить животинку голодной просто не мог. Надо бы сводить кота после всего к ветеринару – несколько килограммов за этот день он точно прибавил благодаря бабушке Андрею.

– Какое? – Морозов подался вперёд, почёсывая кота за ушком.

Джеймс раздражённо фыркнул, сложил на груди руки и закатил глаза.

– Смерть, мой маленький глупый зверёныш.

– Эй!

– Заткнись, оболтус. Это ведь все из-за тебя случилось, – Джеймс не задавал вопрос: он просто констатировал факт, словно лично присутствовал на том кладбище и все снимал. – Теперь тебе и разгребать.

Андрей, судя по напряженному выражению лица, проглотил заготовленные оправдания и нахмурился, почёсывая мурчащего кота за ухом.

– Ты сказал, что поможешь, – холодно бросила Александра, сжав ладони в кулаки.

– Я сказал, что я подумаю, чем можно ему помочь. Сколько уже дней прошло? – Джеймс выгнул бровь и махнул рукой на Стаса. – Он у вас холодный, как труп.

– А мне никто не хочет рассказать, что происходит?

Быть предметом обсуждения в разговоре, о котором ничего не знаешь, не понравилось бы даже Андрею Морозову. Но услышать низкий хриплый голос Стаса оказалось для Александры слишком болезненным. Она поморщилась, сжимая на груди ткань футболки, и сглотнула, отводя от Вознесенского взгляд. Александра чувствовала себя вором, которого поймали на месте преступления. И в этот раз ее добычей была жизнь Станислава Вознесенского.

– Стас, давай не сейчас…

– Давай не сейчас? – Стас подскочил на ноги с такой силой, что стул повалился на пол. – Что вы от меня скрываете, Сашка?

– Стас, послушай…

– Ты умрёшь через пару дней, – резко и бесцеремонно вклинился в разговор Джеймс. – Как-то так. Наслаждайся последними днями свой короткой и бессмысленной жизни. Можешь съездить в Сочи. Деньги тебе уже вряд ли понадобятся. Так хоть проведёшь с пользой время. Могу даже подсказать пару мест, где можно снять…

– Хватит.

Слово вырвалось из горла Александры колючим горьким комком. Ей даже пришлось негромко прокашляться, сжав ладонью шею, а на языке растёкся приторно-миндальный привкус лжи. Дышать стало тяжело, Александра хватала воздух ртом, скребла ногтями по коже и вжималась плечом в дверной косяк, находя его единственным, что могло удержать в вертикальном положении. А затем все прекратилось. Воздух ворвался в лёгкие взрываясь пузырьками альвеол, и Александра поняла, что все это время неотрывно смотрела в глаза Джеймса, такие карамельно-золотые, что ее собственные казались на их фоне бледными и пустыми.

– Что он несёт? – Стас уставился на Александру вопросительным взглядом.

– Не слушай его. – Александра сжала пальцами переносицу и сделала несколько глубоких вдохов. – Он уже уходит. И надеюсь, больше никогда не появится в нашей жизни.

Играть с Джеймсом в гляделки было бессмысленно – проигравший был известен заранее и это не ухмыляющийся во все зубы мужчина. Джеймс перекатился с пятки на носок, а затем еще раз, вслушиваюсь в скрип паркета. Его взгляд скользнул по кухне Александры, и он подошёл к стене рядом с дверью, остановившись в нескольких сантиметрах от Звягинцевой.

– Да в принципе мне ваша жизнь не очень-то и нравится, – скептично протянул Джеймс, подцепив пальцем краешек отслоившихся обоев, за которыми виднелся кусок дореволюционной газеты с кокетливыми «i» и «ъ» и решетчатые деревянные стены. – Ремонт бы вам здесь сделать. А то такое чувство, что Ильич не в Германии жил, а в этой квартире. Вон, даже броневичок есть, – хохотнул Джеймс, кивнув на кота на руках у Андрея.

Александра даже не стала спрашивать, откуда ему известно имя кота. Назвать рыжего нахлебника «Броневиком» предложил Стас, когда тот в первый же день свой жизни в этой квартире забрался на загривок Вознесенского и не спускался, пока Александра не отцепила его вместе с куском футболки. Джеймс выглядел как человек, который знает слишком много в этой жизни, но это не мешает ему сладко спать по ночам. В отличие от Александры, которая, судя по всему, не знала ничего. Жаль, что у неё фамилия не Снежная – можно было бы все время шутить.

– В общем… – Джеймс пожал плечами. – Чао-какао, как говорится!

Он улыбнулся и уже собирался протиснуться мимо Звягинцевой, но тут же замер, занеся ногу над порогом.

– Стас, что… – Александру оборвал низкий грудной рык.

Табурет повалился на пол, опрокинутый Вознесенским. Александра успела только заметить нахмурившиеся брови Джеймса и пролёгшую между ними складку, прежде чем того резко развернули и, вцепившись за воротник куртки, приподняли над полом. Вечный серый шарф Стаса рухнул на пол бесформенной кучей, а по стёклам быстро поползли морозные узоры, захватывая на своём пути все, до чего могли дотянуться, проникая в каждую трещинку на деревянной мебели. Воздух вырвался изо рта Александры молочным облачком и повис в воздухе, не спеша распасться на разрозненные пряди. Время