Только наоборот - Эля Рин

не скажет? Карл примерно с той же проблемой? Раньше он хотя бы не спал… но я вот затрудняюсь сказать, плюс это или минус. Сигизмунд, невольно охмуривший прекрасную женщину на соседнем месте? Чудесный автобус? Привлекательный район? Или – подожди, подожди – ты имеешь в виду этот вот номер, в котором я одна? То есть могла бы быть одна, если бы не ты?

– Впечатляющий набор неправильных ответов, – отозвалась фея. – Я вообще-то спрашивала про Евгения.

– А что именно изменилось с прошлого вечера, когда ты о нем не спрашивала?

– Давай-ка посчитаем. – Фея деловито взбила подушку, устроилась поудобнее и принялась загибать зеленые пальцы. – Похож на расхитителя гробниц. Музыкальное безумие поддержал. Под гитару пел. Сумку со мной по собственной инициативе нёс. Как оказалось, любит Омара Хайяма.

– И?

– Что «и»? Я бы выпила с таким мужчиной белого муската на закате с видом на горы!

– О-о-о, то есть у нас тут, оказывается, разговор о женском. И вместо того, чтобы выяснять, как справиться с проклятым пророчеством, мы обсуждаем перспективы взаимоотношений с поэтами?

– Да.

– С поэтами с во-о-от такенной дыркой в голове, с насквозь упоротыми чуваками не от мира сего, которые еще и возят с собой в рюкзаке друзу кварца? [5]

– Именно.

– Ты знаешь хотя бы одно нормальное существо, которое возило бы с собой в важную миссию, друзу, раздолбай ее гном, кварца?

– Хм. – Фея тоже задумчиво уставилась на потолок. – Знаю я одну ши, которая пару веков назад явилась на заседание поэтического общества с подсвечником в человеческий рост и огрела им соперницу по голове…

– Это было символическое деяние.

– …А еще носила с собой гюрзу, болотную гадюку, полоза, гадюку обычную, королевскую кобру…

– Тут ничего личного, просто люблю змей.

– …Ездила в метро с украденной из алмазного фонда короной…

– Они первые ее украли, не надо тут.

– Алла, я всего лишь намекаю на то, что, кажется, вы чуть более одного поля ягоды, чем мне показалось вначале.

– То есть ты передумала пугать его до инфаркта?

– Пока не передумала. Но близка к этому. Если окажется, что ради тебя он готов постигать эстетику ужасов…

– Не хочу ничего слышать, – Я перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. – Нравится тебе Евгений, вот и мути с ним сама.

– Бу-бу-бу, – издевательски пробубнила фея, но я сделала вид, что ее не слышу. Хотя подушка была так себе, тонкая и сбившаяся, так что звукоизоляции мне не подарила. А жаль.

Ближе к вечеру меня разбудил дикий вопль со двора.

– Эльвира-а-а-а! – кто-то орал вдохновенно и очень громко. – Эльвира-а-а-а! Домо-о-о-ой! Кому я сказала?

Я перевернулась на другой бок и попыталась снова заснуть, прижав ладони к ушам, но это оказалось бесполезным.

– Эльвирочка! Домо-о-о-ой!

Я скрипнула зубами, стукнула кулаком по бесполезной в звукоизоляционном смысле подушке и окончательно проснулась. Сползла с кровати и направилась к окну, к сидящей на подоконнике фее.

– Тоже к антропологии приобщиться хочешь? – поинтересовалась та. – Тут много любопытных… экземпляров.

– Какой-то ты подозрительно довольной выглядишь, – сказала я, оперлась локтями на подоконник, опустила подбородок на кулаки и принялась обозревать местность. Выглядела эта самая местность как классическая версия двора из середины пятидесятых прошлого века, только в жанре, приближенном к постапокалипсису. Старушки-сплетницы сидели не на скамейках, а каждая на своем стуле, потому что скамейки были повергнуты кем-то наземь. Выломанная дверь одного из подъездов призывно раскачивалась, красивые классики на выщербленном асфальте манили, искореженные какой-то неведомой силой качели поскрипывали на ветру – при взгляде на них сразу вспоминался «Терминатор», – и тут же дородная женщина с громадной кастрюлей компота и жестяной кружкой угощала играющих на площадке детей. Площадка состояла, кстати, из свернутой набок карусели, что не мешало человеческой малышне очень правдоподобно моделировать запуск космической экспедиции к звездам.

– Еще бы, – фея улыбнулась во весь рот и сверкнула глазами. – Ты бы знала, КАК они пьют! И что…

– У тебя что, сохранилась часть магии?

– Нет. Просто глаз наметан. – Она указала пальцем на идущего по двору мужичка в клетчатой рубашке, тренировочных штанах и домашних тапках на босу ногу. – Вон, у него в пакете три.

– Чего три?

– Бутылки.

– Так, – начала было я фразу, но тут же потеряла мысль, потому что летний постапокалиптический вечер раскололся от истошного вопля:

– Мама-а-а-а-а! Я уже иду-у-у-у-у!

– О, – заметила фея. – Вот и Эльвира нашлась.

– Очень за нее рада, – поморщилась я. – Ну что? Пошли ужинать?

– Заметь, это ТЫ будешь ужинать, – уточнила фея. – А я стоять и грозно вперять в Евгения неподвижный взор. Кстати, ты не передума…

– Нет! – твердо ответила я, натянула балахон и отправилась вопрошать Сигизмунда и компанию, как им спалось. И, надо сказать, давно мое одеяние так чудесно не гармонировало с картиной мира.

Дверь соседнего номера распахнулась примерно через три секунды после того, как я постучала.

– Привет! – просиял господин поэт. – А мы как раз тебя ждем.

Сигизмунд на заднем плане сидел на тумбочке у кровати и сосредоточенно стриг ногти. По крайней мере, пытался. Карл восседал на подушке рядом с ним, с очень бодрым, но несколько ошалелым видом.

– Как вам отдыхалось? – мило улыбнулась я.

– Отлично, – продолжал сиять Евгений. – Мы купили спрей от комаров.

– И не купили спасодеяло, – хмуро добавил Сигизмунд.

– А… зачем нам спасодеяло?

– Мы ж в поход пойдем, – наставительно заметил Евгений. – В горы. Тут погода меняется очень часто. Без спасодеяла никак.

– Я так и говорил продавщице, – кивнул Сигизмунд. – Но она сказала: «Езжайте в спортивный магазин в Апатиты».

– Правда, мы не поехали. Просто такси не было.

– А автобус после пяти ходит раз в полтора часа.

– Поэтому мы пошли в аптеку и купили там валерьянки. Кстати, ты когда-нибудь покупала что-нибудь в заведении, у которого на карте ни одного положительного отзыва и средний балл 1,2?

– Нет, – я покачала головой, а потом повнимательнее присмотрелась к Сигизмунду. – Я, кстати, правильно понимаю, что качество валерьянки вы уже протестировали?

– Конечно, – кивнул Евгений. – Женщина в аптеке нахамила Сигизмунду, а Карл в ответ накакал ей на голову. Потом происходило… всякое, и, уже вернувшись в гостиницу, мы поняли, что надо проверить валерьянку. Теперь мы очень спокойны.

– Как коты, – кивнул Сигизмунд, покачнулся и чуть не упал с тумбочки. – Только валеньянка… мрр, кончилась. Но мы завтра еще купим.

– Только в другой аптеке. В эту лучше не ходить.

– Идеально, – пробормотала я и почувствовала, как фея у меня под мышкой мелко трясется от беззвучного смеха.

На ужин мы выдвинулись в исключительно парадном виде. Я – в своем любимом черном балахоне и кожаных ботинках с высокой шнуровкой. Сигизмунд – в незнамо где добытой футболке с портретом сурового викинга и художественно потертых джинсах. И Евгений, сменивший белоснежную рубашку на кремовую, с золотыми запонками.

– Пусть кто-то не соблюдает этикета, – многозначительно посмотрел он на Сигизмунда, которые делал уже третью попытку завязать шнурки на кроссовках, но пока безуспешно. – Зато я буду выглядеть пристойно. По случаю торжественного позднего ужина.

Я задумчиво посмотрела на