История об игроках и играх - Кира Вольцик

Спит царевна вечным сном»

Я была уверена, что знаю, как разбудить Ульяну и всех остальных пострадавших. Решение загадки, предложенной нам секретаршей Ермакова, было простым и изящным, как и вся ее игра. Сережа с Мефистофелем не догадались, поскольку предпочитали в детстве другие сказки: с битвами и героями, с королями и войнами. Это мы, девочки, с детства тянемся к лирике и романтике, потому готовы сотни раз слушать историю о том, как красавица просыпается от поцелуя любящего принца. Или любимого?

Решив подумать о деталях позже, я вышла из лаборатории. Преступница сама помогла нам, погрузив в сон Ульяну: создать условия для пробуждения помощницы Ермакова было куда проще, чем для всех остальных.

Ночью я бы не поверила, что буду медлить, когда найду способ разбудить ото сна девушку, за пару дней ставшую мне близкой. Тем не менее я спокойно вышла из лаборатории, взяла пропуск и пошла в библиотеку.

Наступило время для раздумий над деталями.

***

Голос Ермакова звучал по телефону холодно и отчужденно. Он долго не понимал, что мне от него нужно, но, когда мне удалось ему объяснить, пообещал прислать все необходимое на электронную почту.

Я легкомысленно оставила ноутбук в читальном зале библиотеки и спустилась вниз к кофейному автомату. Из-за влажности и сквозняков в здании было зябко, и любой горячий напиток становился еще притягательнее благодаря своей возможности хотя бы чуть-чуть согреть.

— Привет, а ты какими судьбами? — за спиной раздался знакомый голос.

Я обернулась. Наш криминалист Петя стоял передо мной, прижимая к груди листки бумаги, исписанные почерком Юстас.

— К аспирантуре готовлюсь, — соврала я. — А ты?

— Отрабатываю положенные часы наказания, — напомнил Петя. — Взял у Юстас копию протокола допроса почитать, было любопытно взглянуть.

— Нашел что-то интересное? — насторожилась я.

— У девушки забавный стиль ответов, нетипичный для ситуации, — вынес вердикт Петр. — Я же тебе еще не говорил, я перевожусь в библиотеку со следующего месяца, в отдел редких книг и рукописей, буду помогать реставраторам.

Я удивленно посмотрела на Петю. Мы с ним практически не общались, когда работали вместе. У нас не было общих интересов, ему со мной было скучно, а я считала его слишком простым и относилась к нему снисходительно, но отчего-то мне стало грустно из-за его предстоящего ухода.

— Жаль, — искренне сказала я. — И неожиданно, если честно.

— Почему? — удивился Петя.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Мне казалось, тебе интересно заниматься своим делом.

— Реставрация тоже может стать моим делом, оказывается, мое образование может здесь пригодиться, — отмахнулся Петя. — Просто в библиотеке я нужен… А здесь? Я помню, как после третьего случая пришел к Кузьме, когда принес список публикаций… И помню, как он меня выставил вон. А ведь я был прав!

Хрупкий пластиковый стаканчик из-под кофе легко смялся в моей руке. Я мысленно себя отругала, медленно выдохнула и после положенной паузы спросила, стараясь не показать истинную степень интереса:

— Какой список публикаций?

— Список публикаций лучших студентов прошлого года выпуска, обладателей всевозможных грантов и рекомендованных к зачислению в аспирантуру. Молодежная газета посвятила июльский номер лучшим выпускникам самого большого университета нашей области, — принялся объяснять мне Петя. — Меня попросили перебрать подшивки, я нечаянно на этот номер и наткнулся.

— А причем здесь Кузьма? — ласково спросила я, слыша, как в голове звенит колокольчик интуиции.

Петя посмотрел на меня, как на тупицу, поджал губы и принялся объяснять дальше:

— Кузьма не причем, только среди студентов была и ваша преступница, та самая секретарша-переводчица. И среди ее публикаций были статьи, как сейчас помню, о трансформации мифа о гаммельнском крысолове в творчестве современных русских писателей, об особенностях перевода сказок Киплинга на русский язык, сопоставление нескольких переводов стихотворений Есенина на романские языки…

— Когда, говоришь, это было? — перебила юношу я.

— После третьего случая, после обеда, — Петя обиженно надулся. — Утром мы проверяли всех сотрудников «Апер», а около пяти на глаза мне попалась знакомая фамилия.

Я отвернулась от Пети. Для того, чтобы сосредоточиться, мне нужно было найти взглядом статичную точку. Криминалист на эту роль не тянул, поскольку слишком много двигался.

— Тебе же протоколы больше не нужны? — без интереса спросила я.

Петя отрицательно помотал головой из стороны в сторону. Я вытянула бумажки из его рук и без слов поднялась в читальный зал, забыв объясниться.

Первым делом я проверила почту, но Артем не торопился исполнять мою просьбу — мой ящик все еще был пустым.

Я разложила на столе перед собой копию протокола и погрузилась в чтение.

«Я никогда не думала о цепочке раньше, просто все так совпало.

Красиво.

Личной неприязни никто из пострадавших у меня не вызывает, мне бы хотелось даже извиниться перед ними, но они были мне нужны. Иначе не получилось бы… Было бы не так интересно.

Бывшего бухгалтера найти в городе было несложно, еще легче было с ним познакомиться. Я пару раз намекнула, как хочу сходить в оперу на «Нильса», он меня пригласил…

Со «звездой» все было куда интереснее, он отказывался общаться с простыми людьми, потому я несколько раз ему звонила от имени Артема. Мне хотелось, чтобы вы смогли оценить красоту моей схемы, потому я оставила для вас баранью лопатку. Помните, у Киплинга женщина покрывает баранью лапатку письменами? Очень красивый момент, очень сильный… Киплинг знал, что женщины куда ближе к природе и к мистике, чем мужчины и чем к мужчинам… И эти прыгающие сапоги… Мужчина запустил в кота сапогами. Вы не помните? Жаль, перечитайте. Поверьте на слово, Киплингу не зря дали Нобелевскую премию. Этот ход мне нравится куда больше остальных, я оставила Вам достаточно знаков, чтобы вы могли оценить нашу игру. Выглядело эффектно.

О «Жучке» я думала дольше остальных. Русского фольклора я практически не знаю, а в зарубежном не смогла вспомнить что-то, что легко ассоциируется с абстрактной собакой. Конкретные имена помнила, а вот просто собаку назвать не могла. Спасибо алкоголикам, что собирались у наливайки рядом с нашим офисом и взахлеб читали Есенина, они подсказали мне идею. Получилось почти также красиво, как с котом, но кот мне ближе. Кот — это Киплинг, я люблю Киплинга. А Есенин — не мое, он слишком эмоциональный… Чтобы вам было проще, я разлила жидкость для ловли насекомых. Собаку же звали «жучка», у вас и у Артема должна была сработать ассоциации с жуками, муравьями, насекомыми… А это только отвлекло. Жаль. Никак не могу привыкнуть, что у других людей может быть иная логика. До сих пор удивляюсь.

С «внучкой» было