Великий и Ужасный-3 - Евгений Адгурович Капба

забавлялся. Прикалывался. Что ж, я — тоже. Мне было любопытно наблюдать за ним, да и музыку он играл качественную, и здешнюю и тамошнюю. Честно говоря, меня так и подмывало взять у него гитару хоть на пять минуточек — я умел даже немного больше, чем три блатных аккорда, и хотя пение никогда не было моим коньком, речитативом что-то изобразить мог, но… Во-первых урукские лапы как угодно могли себя повести с такими тоненькими струнами и таким хрупким грифом. А во-вторых — сорвался бы на гроул, дети бы на три версты окрест рыдать начали! Хотя… Есть ведь еще Высоцкий! Вот его гроулом, пожалуй… Хотя — при всем уважении к Владимиру Семеновичу, как попаданец — не имею права. Ибо — зашквар!

— Приехали! — ткнул пальцем в вывеску с лапчато-пернатыми птичками Кузя. — Вперед, за мясом!

— Ты пойдешь со мной, — сказал я гоблину. — В данной ситуации оставлять тебя на улице было бы опрометчиво. А ты, Демьян, если не тяжко — постой тут рядышком, посмотри чтобы никакая падла в машину не залезла. Кричи если что.

— Нет проблем! — сказал Демьян. — Вон, лавочка удобная. Даже посижу, а не постою..

И первым вышел на улицу, прихватив гитару. Хлопнул дверью, сделал несколько шагов до лавочки и уселся там с самым безмятежным видом, и принялся наигрывать что-то, перебирая струны. Это, наверное, смотрелось бы нормально в Сан-Себастьяне, в Москве там, или даже в Гадомысе. Но тут…

Что такое Псекупс? Я, кажется, проезжал мимо него на Земле, но толком не рассмотрел из окна поезда. А тут это была железная дорога, одноименная река, автомобильная дорога — тот самый великий тракт, с которого мы съехали, и одна-единственная улица, примерно на сотню домов. Даже не городок — поселок, как в американских фильмах про ковбоев. Тут был салун — то есть кафе-бар, церквушка, почта, школа, парикмахерская, и — пункт самовывоза "Гуси-Лебеди". Работали люди или на железной дороге, или — вокруг обслуживания дальнобойщиков и прочих автомобилистов. Мойка, шиномонтаж, автосервис, дорожный ремонтно-строительный участок. Райский, наверное, уголок, в котором незнакомый волосатый парень с гитарой — как прыщ на лбу. Вроде бы дело естественное и нестрашное, но в целом непонятное, неуместное и неприятное.

А потом вышли мы — Пат и Паташон, чтоб меня, Штепсель и Тарапунька. Дон Кихот и Санчо Панса! Вот тут окна и начали хлопать, только я понять не мог — народ на нас посмотреть хотел или наоборот, закрывался от возможной беды?

В "Гусях-Лебедях" было как… Как в любом заведении подобного рода. Стойка с администратором, на стойке — вазочка с дешевыми леденцами. Дверь на склад на заднем плане, какие-то примерочные, пара лавочек с мягким обдрипанным покрытием, пара зеркал со сколами на краешках. А еще — каталоги с товарами, целые стопки. Бумажные! Получается, не всякий житель земщины был настолько состоятелен, чтобы позволить себе выход в интернет? Приходили вот, рассматривали, заказывали. Прямо сейчас пара теток самого затрапезного вида перелистывали шуршащие странички, но, завидев меня с Кузей, тут же как-то сдавленно взвыли и, подобрав юбки, рванули наружу.

Девочка-администратор лихорадочно застегивала и расстегивала пуговичку на воротничке.

— Здравствуйте, — очень вежливо проговорил я. — Мы пришли за мясом.

Девушка хлопнулась в обморок.

* * *

У них горели кулаки, и волосы — тоже. Картина была, конечно, впечатляющая. Трое мужчин вышли из бронированного внедорожника — и загорелись. Чисто — призрачные гонщики, Николас Кейдж курит в сторонке!

— Цып-цып-цып, — прогудел один из них. — Иди сюда, зверушка, я сделаю из тебя шашлык.

И поманил Кузю огненным пальцем. Я шагнул вперед:

— Вот что, ребята! Гоблина я вам не дам!

— Вы только посмотрите: еще один орк! Везет нам, Гаврила! — проговорил другой. И поманил меня пальцем — Ты тоже — цып-цып-цып.

— Крупненький! — третий выглядел самым опасным: смуглый, со злым колючим взглядом, подвижный.

Он был опасным настолько, насколько эти дружинники Жегулиных вообще казались опасными. По сравнению с нукерами Келбали-Хана, младшей дружиной Ермоловых, или — с наемниками Паскевичей-Эриванских, эти смотрелись откровенно тускло. Скорее они походили на тех лиходеев из Гадомыса — Арсена сотоварищи. Джинсы, кожанки, бронежилеты, штурмовые винтовки — это все казалось каким-то старым, потертым, неухоженным. Ботинки вон грязные по самую шею. Но огонь — да, огонь внушал. Хотя, насколько я понимал, в земщине с такой хренью вообще светиться не стоило. Вот и местный шериф в серой форме и кепи торопился к нам, поправляя под пузом кобуру с пистолетом. "Вооруженная милиция поселка Псекупс", наверняка! Или что-то типа того.

— Господа, господа! — зачастил он. — Не стоит обострять здесь, на улице… Ну заехали эти нелюди туда, куда не следует, ну…

— Этот мелкий оскорбил нас, — заявил тот, у которого волосы горели сильнее всего. Большой, тучный парень с двойным подбордком по имени Гаврила. — Он поплатится.

— Здесь не владения… — начал было храбрый милиционер, но был прерван.

— Маме своей расскажи. Мелкий орк умрет! — проговорил смуглый дружинник.

— В штанах у тебя мелкий! — пискнул Кузя и спрятался за моей ногой, скорчившись и ухватившись за штанину.

— Кузя, ять! Просто заткнись! — я смотрел, как приближаются ко мне эти трое и лихорадочно соображал — что же делать?

И тут мой взгляд наткнулся на камеры! Целых две камеры висели над дверями в "Гуси-Лебеди". Вовремя заметил!

— Запись под протокол! — сказал я. — Я готов выплатить компенсацию морального ущерба и заставить своего работника извиниться.

— Под протокол? Аха-ха-ха-ха! — заржали дружинники хором, а милиционер поморщился. — Они не работают! Община не заплатила за аренду оборудования!

— Ах, не работают? Это меняет дело, — тут же широко улыбнулся я. — В корне меняет.

— Слышь, служивый! — рявкнул тучный Гаврила шерифу. — Скройся с глаз, мигом! То, что сейчас будет происходить, тебе видеть не следует. Потом пепел подметешь, в мусорку выбросишь.

Милиционер со страдальческим видом демонстративно прикрыл глаза ладонью, развернулся, и быстрым шагом удалился по единственной улице.

— Кабздец тебе, — они грамотно рассредоточились, и двинулись ко мне сразу с трех сторон. — Ты тоже поплатишься за нанесенное оскорбление, орк!

— Если жопа гоблина в окне проезжающего мимо фургона так сильно вас возбудила и растревожила, то скажу точно, ребята, — я выставил руки вперед в примиряющем жесте. — Это ваши проблемы, а не жопы. Стоит задуматься, на