Гнев Империи IV - Антон Романович Агафонов

бы больше половины сил уже через пару недель и в итоге докатился бы до уровня самого посредственного из Детей Хлада. Тоже самое и с подклятвенными.

Оставалось предположение, что Дмитрий Старцев реликт, как и его мать. Но Мария Старцева лишь озерная дева, судя по донесениям, и не может даже близко продемонстрировать такой уровень сил.

— Консорциум работает над этим, но кое-какие выводы мы уже можем сделать.

— Например?

— Например, что мы сомневаемся в его принадлежности к реликтам.

— Тогда кто он, если не реликт?

— Вы правда хотите это узнать, Павел Иннокентьевич?

— Разумеется!

— Судя по тому, что нам удалось выяснить, он скорее ближе к Императорам, чем к их слугам.

— Погоди… Что?! Он один из богов?

— Скорее полубогов. Если Императоров ещё можно так называть, то его вряд ли. Скорее он человек, получивший фрагмент божественной силы, и этот фрагмент больше, чем обычно дают смертным.

— Это… точно?

— Разумеется, нет. Лишь одно из самых логичных предположений. Я присутствовала на ужине, на который вы его пригласили, если помните. Я видела его силу и сделала вывод, но он ни на чем не основан. Просто на ощущениях. Наш мир большой, и тут могут скрываться очень любопытные создания. Кое-кто из моих подчиненных недавно столкнулся с одной особой. Решили, что это кто-то из упырей, но судя по силе, она не слабее древнего вампира. И её же видели в компании человека, называющего себя Инвестором.

Павел удивленно вскинул бровь.

— Вы, надеюсь, от неё избавились?

— Нет, она скрылась. И по правде говоря, она у меня вызывает гораздо больше опасений, нежели Дмитрий Старцев. В конце концов, даже если он действительно тот, о ком я думаю, он человек, а вот древние вампиры… Эти твари необычайно живучи и обладают целой кучей проблемных способностей.

— Значит, Старцеву помогает кровосос? Интересно…

— Да, и похожую женщину замечали во время атак на наши предприятия.

При упоминании бедлама, что происходил ещё пару месяцев назад, Беспалов поморщился. В те времена граф Косточкин все уши ему прожужжал про Инфериора, считая его чуть ли не своим заклятым врагом.

— Получается, что Инвестор, Инфериор и Старцев — один и тот же человек. Про то, что он Инвестор, я косвенно догадывался, он словно и не пытался создать настоящее прикрытие, а вот Инфериор… Да одного этого хватит, чтобы уничтожить Старцева, и не один раз.

— Доказательства, Павел Иннокентьевич. У нас их нет, лишь косвенные улики и показания свидетелей, видевших кого-то. Пусть Дмитрий Старцев самонадеян и вероломен, но не глуп. Никто не видел его лично во время инцидентов, а доказать, что он был под маской, будет сложно. С подобными обвинениями придется идти в Императорской суд, и как я понимаю, вы вряд ли сами этого хотите.

Разумеется, Беспалов не хотел. У него хватает своих секретов, которые не следовало выносить на суд общественности, и как на зло, действия Старцева затронули как раз их. Среди них есть и то, что может привести к краху не меньшему, чем падение рода Старцевых. Такого Беспалов допустить не мог.

— Ладно, пусть их приведут. Узнаю, что именно им нужно.

* * *

В кабинет Павла Беспалова я входил первым, с максимально нахальной улыбкой. Последнее, наверное, было лишним, но просто не мог удержаться и мгновенно был вознагражден кислой миной хозяина кабинета. За мной вошли Ларцев и Ворошилова, но вели себя гораздо более вежливо. Ларцев поклонился, приложив кулак к груди, а Ворошилова сделала ленивый реверанс.

Кабинет мне понравился, он был просторным, светлым, в меру загроможденным, но вместе с этим я не ощущал какой-либо безвкусицы или избытка вещей. Будь их чуть больше, и это место выглядело бы как антикварная лавка, чуть меньше — и не было бы солидного эффекта. В целом нечто подобное ощущалось и во всем имении как таковом. Показушного богатства хватало, но в меру, если не считать гигантоманию к размеру построек и комнат.

— Похоже, кое-кому манеры не прививали, — это он видимо обо мне.

Беспалов махнул рукой, приглашая нас сесть за противоположный конец стола.

Я сделал несколько шагов к столу и ощутил чей-то взгляд и отголоски эмоций. Похоже, в комнате есть кто-то ещё, но несмотря на огромные панорамные окна, отлично освещающие рабочий кабинет, я никого не увидел.

Может, мне кажется? А впрочем какая разница. Даже если это невидимый охранник, я не собираюсь сегодня применять силу.

— Павел Иннокентьевич, последний раз, когда мы виделись, разговор прошел не очень хорошо, и надеюсь, что в этот раз будет иначе, — сказал я, присаживаясь на центральный стул и закидывая ногу на ногу. Мои спутники тоже заняли свои места.

— Если проломишь стену в моем доме — ввек не расплатишься, — не остался он в долгу. Беспалов говорил почти спокойно, но в его голосе так и сквозило раздражение и пренебрежение. — Не думай, что я не в курсе твоего финансового положения. Ты вложил все имеющие средства в тот странный ресторан, и окупить эти расходы у тебя в ближайшее время вряд ли получится.

Я продолжал улыбаться, стараясь от этих слов не улыбнуться ещё шире. Похоже, про мою сделку с Доминионом ночи он не в курсе. Отлично, тем взрывнее будет эффект!

— Так зачем вы явились? — перешел хозяин имения к сути нашего визита, не став тратить свое время на бессмысленную болтовню.

— Рода Ларцевых и Ворошиловых принесли вам прошения о разрыве вассального договора. Я собираюсь “забрать” их себе.

Мои спутники выложили на письменный стол главы подготовленные документы. Хозяин кабинета не спешил их брать, лишь бросил презрительный взгляд.

— Смело, ничего не скажешь.

— Согласно Имперскому Кодексу от четыреста девятого года вассальные рода имеют право уйти от сюзерена, если будут погашены все долги или выплачена разумная откупная.

— Верно, — не стал спорить Павел Беспалов, презрительно ухмыльнувшись. — Кто я такой, чтобы оспаривать закон? Но вы — “убыточные предприятия”, которые так и не окупили вложения, что сделал мой отец. И как же вы собираетесь откупиться? Признаю, золотая шахта Ворошиловых могла бы это сделать, но она уже много лет простаивает, да и вообще по документам она моя. Она была передана вашим…

Беспалов не