Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Калеб хмыкнул, словно уже понял, что я знаю ответ.

— Ты когда-нибудь думал, чем руководствуются те, кто служит богам?

— Нас вряд ли выбирают за черты характера, соответствующие нашим богам.

— Именно, — Морвель откинулся на спинку. — Вы такие же, как все остальные, хоть и стремитесь казаться лучше. Только вам нужно казаться лучше настолько, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Так ответь мне, Риэль, кто из всех служителей обладает самой безупречной репутацией?

Я задумался. Вопрос оказался точным, как никогда. Я гнался за Эрихом, который совершал ошибки и не боялся своей репутации. Он ушёл из семьи, связался со жрицей и получил пост Верховного Сирка. Одни поддерживали его, другие — презирали. Не каждый был готов отказаться от привилегии первокровного.

Доменик был мерзким. Он служил богине порядка, но его с трудом можно было назвать идеальным Верховным. Стоило ему открыть рот, как становилось очевидно, что умных мыслей в его голове не водилось. Он не стремился показаться лучше, чем был.

Диана служила богу стихий. Она была Верховной до моего назначения. Она получила свой пост, потому что в то время другие просто не хотели взвалить на себя такую ответственность. Ей не хватило духу отказать, а потому она была вынуждена поддаться уговорам. Верховная была слишком мягкой, у неё могли быть мотивы ненавидеть всех вокруг. Когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь, невольно начинаешь черстветь.

Сделав мысленную пометку, что нужно покопать в этом направлении, я вернулся к последней служительнице.

Юриэль…

— Я пришёл к двум именам, — наконец я ответил на вопрос Морвеля.

— В моей голове только одно имя. Сначала скажи, о ком ты думал, а потом я выскажу свои догадки.

— Неужели Калеб Морвель собирается посвятить меня в курс дела? Разве ты не должен ненавидеть меня?

— Враг моего врага, мой друг, Риэль. Здесь мы на одной стороне и если не закончим с этим, то вряд ли сможем спокойно жить. Моя семья кому-то сильно мешает и рано или поздно это закончится тем, что я потеряю кого-то ещё…

— Я думал о Диане и Юриэль, — не было смысла продолжать спор, поэтому я ответил открыто.

Калеб улыбнулся, будто мои догадки обрадовали его.

— Диана несчастная женщина, но безобидная. По выходным она вышивает крестиком и заваривает себе чай с корицей. У неё три кота и две собаки. Она мечтает уехать в горы и никогда не возвращаться в Ноктилию.

— Звучит мило, но такие люди часто прячут за маской самое страшное.

— Да, тебе виднее, что прячется за масками, — не удержав колкость, Морвель фыркнул. — И тем не менее Диана не причастна к продаже людей. Она опасается всех и сторонится как людей, так и первокровных.

Я кивнул, потому что сам это знал, но зёрна сомнений всё равно прорастали в голове.

— Полагаю, что о Юриэль ты тоже знаешь? Слишком близко, насколько мне известно.

Каждый собирал информацию про каждого. Я не стал возмущаться, это было разумно. Если Морвель сейчас здесь, значит меня нет в его списке подозреваемых.

— Мы сблизились, когда я работал на бывшего Верховного Мивеи. О прошлом Шанте я знаю мало. Мне было не особо интересно, хотя она рассказывала что-то про тяжёлое детство. У неё была только бабушка. Отец и мать погибли в аварии. Вроде бак взорвался, и они просто сгорели. Опекун была к ней строга и заставляла учиться, но Юри просто хотела комфортной жизни. Именно поэтому она вышла замуж за Винцаса, когда подвернулась возможность.

— Почему она стала Верховной?

— Её бабка была безумна. Насколько я помню из рассказа, она устраивала закрытые приёмы, на которых людей истязали. Юриэль видела это и ненавидела. Она искала пути, как избавиться от этого и выбрала стать Верховной.

Удивительно, что я смог вспомнить так много из того, что мне никогда не было интересно. Юри часто спрашивала меня о прошлом, но я рассказывал ей лишь вскользь, никогда не вдаваясь в подробности.

— Я удивлён, что ты не стал безумным после твоей семьи, — Калеб намеренно или нет, наступил на кровоточащую мозоль.

Сжав челюсть до боли, я встретил его взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты мог стать таким же, как Каин… и отчасти стал. Но твоё стремление помочь людям всегда было искренним. Ты отказался от крови и терпел пытки, а что насчёт Юриэль? Она рассказывала тебе, как проходила посвящение?

Порывшись в памяти, я не нашёл ничего, поэтому мотнул головой. Верховная говорила, что люди не должны страдать из-за жестокости первокровных. Других мотивов я не знал. Мне было достаточно того, что Юри была на одной стороне со мной…

— Не знаю, насколько тебя удивит эта новость, но мы пытались отыскать жрецов, работающих в лагерях. Мы собрали информацию о каждом служителе, чтобы понять, кто из них как проходил адаптацию, как относился к крови и как легко принимал свою истинную сущность.

Мои брови поползли к переносице, напряжение обручем стянуло голову. На лице Калеба не было сочувствия, но я понял, что они узнали обо мне больше. Потяни за одну нитку, распутается весь клубок. Этот факт волновал меня не больше, чем барабанящий дождь за окном. А вот то, что за всем этим обо мне могли узнать правду…

— Так вот… Нам не удалось найти ни одного живого жреца того времени.

— Удивительно, что по остальным нашли, всё-таки столько лет прошло…

— Да, кому-то уже восемьдесят, — согласно кивнул Морвель. — И всё-таки, умерли они не естественной смертью, а при загадочных обстоятельствах. Один вообще числится без вести пропавшим. И практически у всех даты смерти совпадают. Интересно, когда это произошло?

Я подался вперёд, всем видом показывая, что эта информация, которую нельзя пропускать. Морвелям каким-то образом удалось то, что не получалось у меня… Точнее я двигался не в том направлении, охотясь за их отцом.

— За год до вступления Юриэль на должность Верховной, — холодно заявил Калеб. В его пытливом взгляде читалось, что он ждёт моей реакции.

— Кто из первокровных проходил посвящение вместе с ней?

— Седрик Никсон.

Я ощутил, как тело пронзил удар, будто заржавевшая деталь внезапно начала шевелиться. Передо мной мелькали вспышки воспоминаний, которые пока не складывались во что-то единое, но требовали время, чтобы как следует всё разложить.

Юриэль почему-то скрыла эту деталь. После поимки Седрика, его