Самый быстрый - Антон Дмитриевич Емельянов

как раз остались на сегодня две бело-синие капсулы. — Есть еще какие-то новости? А то у меня такое чувство, что я тут плесневею без дела.

— Говорят, что «Дети дракона» уцелели, — оживилась девушка. — Оказывается, мы уничтожили не всю банду. Ими, если не считать неизвестного менталиста-убийцу, и занимаемся, они ведь теперь вне закона. Приказ императора — переловить всех, при малейшем сопротивлении уничтожить. Но ты не грусти, мы без тебя справимся. Кстати, куда ты свой амулет дел?

— Какой амулет? — я сначала и вправду не понял, что она имеет в виду.

— Тот, что ты на запястье носил, такой — с пирамидкой, — пояснила Ехидна, и мне словно кто-то царапнул душу. — Я еще, помню, удивилась, когда заметила.

— Да я один раз его и надел, — я нарочито беззаботно махнул рукой. — Поклонница какая-то подарила, не хотелось обижать. Потом снял.

— Это правильно, нечего к себе лишнее внимание привлекать, — согласилась девушка. — Никогда не знаешь, что очередные фанаты выкинут, так что не показывай даже малейшей привязанности. У меня всякой ерунды, подаренной влюбленными парнями и просто благодарными гражданами, вагон и маленькая тележка. Ладно, отдыхай, Спринтер. А мы с Броником пойдем дальше маниакально настроенных менталистов искать.

Она улыбнулась и решительно встала с гостевого стула. Зачем-то еще раз внимательно оглядев палату, Ехидна попрощалась, махнув рукой, потом Броненосец пожал мне ладонь своей широкой как лопата пятерней.

— Удачи, — сказал я на прощание ребятам, и дверь за ними аккуратно закрылась.

«Слушай, а ты точно уверен, что это не она тебя траванула?» — неожиданно выдал Горин.

«Второй раз точно она, ты же это знаешь, — терпеливо ответил я. — И даже извинилась за это».

«Да нет, — в голосе капитана звучало раздражение. — Я про первый. Помнишь, тот с хвостиком говорил, будто его какая-то дама заставила? Если она ногтями убить может, кто ей мешает яд нацедить? Ты бы присмотрелся к ней, Дима. Не всегда тот, кто рядом, друг. Я же тебе рассказывал, как наши Стервятника прикрывали… Да и без него знаешь, сколько я в полиции оборотней встречал?»

«Каких еще оборотней? — я был сбит с толку. — Ты же говорил, что в твоем мире нет игигов. Или это что-то другое?»

«Что-то другое, — передразнил меня Горин. — Оборотни в погонах. Волки в овечьих шкурах. Преступники в полицейских мундирах. Пойми ты, наконец! Люди, с которыми ты вместе работаешь, не становятся по умолчанию самой добротой. Не говорю, что она, эта ваша Ехидна, обязательно в чем-то виновата — так, рабочая версия… Но у нас с тобой слишком похожа работа, и я сомневаюсь, что в ваших рядах все сплошняком ангелы».

Мне не хотелось обижать Бориса, вот только его прошлая жизнь, кажется, слишком на него повлияла. Даже не сама жизнь, а то, как она закончилась. Предательство в рядах соратников — никому такого не пожелаешь. Но в подлость Ехидны я лично не верю. Да, во время того инцидента в баре мне было неприятно, но это Горин, завладев моим телом, принялся бесчинствовать, а Ехидна пыталась спасти репутацию — мою и «Рускосмоса».

Нет, в таком деле не стоит кидаться обвинениями во всех подряд. Только холодный рассудок и только факты.

***

Коробку с обновками я распаковал только после отбоя, когда закончился вечерний обход и необходимые процедуры. Чувствовал я себя вполне сносно, но инъекция с сывороткой из осколков была мне прописана в обязательном порядке. Я не был против — организм после такого работает гораздо лучше. А вот от нейроблокаторов ощутимо болела голова.

— Спасибо, Александра Николаевна, до новых встреч, — я вежливо кивнул темноволосой девушке в белом халате, и она, улыбнувшись, процокала высокими каблуками к выходу из палаты.

«Ничего девочка, а? — послышался довольный голос Бориса. — Ты бы к ней присмотрелся, а то в твоей голове я ни про какую подругу ничего не нашел. Одиночество людям противопоказано».

«Видимо, поэтому ты ко мне и прилип, — я довольно грубовато закрыл тему. — Давай лучше новый образ примерим».

Все это время у меня руки чесались открыть коробку, но делать это нужно было без лишних свидетелей. А еще именно сегодня мы с Гориным решили осуществить первый выход Никто в люди.

«Неплохо, — одобрил капитан, когда я вынул матовый серый костюм и такую же матовую маску. — Карнавально, конечно, как это у вас принято, но я, кажется, начинаю привыкать».

«Расцветка выбрана для того, чтобы подчеркнуть мой секретный статус, — объяснил я. — Никто не должен быть ярким и привлекать внимание».

«А стеклянная маска?»

«Так она же матовая, свет от нее не отражается. И лицо, что важно, не повторяет. Мы должны быть максимально незапоминающимися».

«Ладно, придется мне довериться твоему вкусу, раз уж ты местный, — проворчал Горин. — Куда направимся?»

«Разумеется, на Сиреневый бульвар!» — Горин прекрасно это понимал, просто ждал, чтобы я озвучил.

Место загадочной смерти бармена не то чтобы манило, оно было как незакрытый гештальт — слишком много оказалось завязано на тот простецкий дом в частном секторе. Разумеется, полицейские дознаватели уже перевернули там все вверх дном, но что-то могли попросту не заметить. Вернее — недооценить таинственного убийцу…

Самым сложным в нашей вылазке было не привлекать лишнего внимания. Но для бегуна, который во время использования искры словно исчезает из поля зрения, это не такая уж и проблема. Разгон — и вот я уже невидимый. Ускорение — и под восклицание Горина о том, сколько времени он тогда потратил зря, мы уже на месте.

— Никого вроде нет, — я обежал окрестности в поисках возможной засады и удовлетворенно отметил, что дом погибшего бармена не охраняется.

— Уверен? — засомневался Горин, оглядываясь по сторонам.

Я остановился за приоткрытой дверью какого-то мрачного подъезда в квартале от цели.

— Все машины, из которых можно вести наблюдение, пусты и заперты, — сказал я. — Прохожих нет, в кустах никто не прячется.

— А в соседних домах? — не унимался Борис. — Кто-то может преспокойно себе сидеть перед чердачным окном и вести наблюдение. Причем сидеть даже довольно далеко отсюда — тут застройка не особо высокая, а оптика сейчас такая, что никаких проблем не будет. Вряд ли наши миры в этом плане сильно отличаются. Так что давай-ка опять разгоняйся, чтобы стать невидимкой, и только так входи в дом.

На мой взгляд, это было и так очевидно, но Горин прав — нельзя расслабляться. Ни полицию, ни моих таинственных врагов не стоит недооценивать. Я активировал искру и, подобравшись к двери, хотел уже было открыть ее…

— Твоего Кингу! — я выругался, увидев печать полицейского управления Торжка.

Артефактная, настроенная на любые изменения. Тронешь ее или