Небесная академия. Ученица и наездник - Элис Айт

– А с той стороны не авиарий? – засомневался третий и зловеще добавил: – Там грифон днем и ночью сетку рвет…

– Уже несколько лет рвет, – беспечно объявил второй, видимо, работавший в академии дольше всех. – Новый архей только сегодня утром плетения магии на авиарии обновлял. Я сам видел, как он там ходил вокруг и руками водил в воздухе.

– Может, зарядку делал, – проворчал первый. – Много ли ты в магии соображаешь?

– Да я сам слышал, как он ходил на днях к ректору жаловаться, что плетения на авиарии еле-еле держатся и что преподаватели запустили защиту, – обиделся тот. – Вот, наверное, его и отправили дела в порядок приводить.

Рабочие прошли мимо, и голоса стихли. Я с облегчением выдохнула, но слова второго слуги породили легкое беспокойство в глубине души.

Вроде бы в интересе архея к авиарию ничего удивительного не было. Если такой вредный грифон, как Кусачка, вырвется наружу, мало никому не покажется, поэтому обновление магической защиты – задача, без сомнений, важная.

Только вдруг Коллар на самом деле присматривался к Закату? Задуматься там было о чем. Несколько месяцев назад все дружно махнули рукой на грифоненка и сплавили его в клетку, чтобы он там тихо и незаметно умер. А он набирается сил, растет не по дням, а по часам, еще и хозяйкой обзавелся. Подозрительно? Конечно, подозрительно.

Впрочем, прямо сейчас передо мной лежала другая проблема, а об архее можно будет поразмышлять и завтра.

– За мной, – шепотом позвала я и потянула Уина к авиарию.

– Точно? – с сомнением уточнил он таким же тихим голосом.

С каждым мгновением мрак сгущался. Уже совсем перестало быть видно, что находится под ногами, а мы шли отнюдь не по мостовой, как раньше.

– Точно, – заверила я. – Видишь, впереди темнеет бок здания? Это авиарий. Обогнем его и вновь спустимся на дорогу, а потом уже к кухне. Если вернемся на дорогу сейчас, рабочие могут услышать, как ты с шумом продираешься через кусты. И теперь уже обязательно пойдут выяснять, что тут происходит.

На сей раз Уин колебался недолго.

– Веди. Если застукают, скажем, что ты хотела показать мне авиарий.

Мне это снова не очень понравилось – получалось, что вся вина будет на мне. Однако спорить я не стала и мнение свое придержала при себе.

Может, Уин всего лишь неудачно сформулировал мысль. Да и если нас не застукают, то вообще ничего говорить не придется.

Время поджимало, и мы торопливо зашагали к зданию впереди. На фоне горы нас не должны были заметить, поэтому больше мы не пригибались. В темноте за обувь цеплялись ползучие травы. Еще и ветер подул неприятный, куснув за руки осенним морозцем.

Я поежилась. Воодушевление от предстоящего веселья вместе с однокурсниками стремительно таяло. Как-то все неудачно начиналось. Еще и холод этот… Я уже слышала, что снег в горах выпадает рано и держится долго, а на некоторых вершинах и летом не сходит, но возникло странное ощущение неправильности. Что-то шло не так, как должно. И дело даже не в том, что мы чуть не попались рабочим.

Взгляд поднялся к небесам. Глупая затея – из-за вечно зависших над Орлиной Головой облаков звезд было не увидеть. Но мне вдруг будто пощечину дали. Я пораженно уставилась вверх.

Туманный венец Облачных вершин опустился еще ниже. В нем, словно проглоченные, пропали внутренние ворота, он полностью накрыл Львиную Голову и медленно сползал ниже по склону, почти догнав нас с Уином. А ведь вечер был ясным. И вдалеке еще получалось разобрать края чистого звездного неба. Не было никаких причин, почему туча начала окутывать всю гору, но это происходило.

И этот странный холод, который покусывал меня за руки. Он поднимался все выше и выше… пока не схватил меня за горло.

Я вскрикнула, вполне отчетливо ощущая, как мою шею что-то сдавливает. Взмахнула рукой, но там не было ничего. Ничего!

– Что с тобой? – взволнованно спросил Уин, обернувшись. – Споткнулась?

Я помотала головой, хотя не была уверена, что он заметит это движение в темноте. Но из горла шел только сип.

На глазах выступили слезы. Сердце от испуга заколотилось так, будто было готово выскочить из груди. Я ничего не понимала. Что со мной – приступ неизвестной болезни? Я не раз слышала, что люди, бывает, без причин умирают во сне или падают прямо на улице, а потом уже не встают. Но обычно все эти истории рассказывались о тех, кто значительно старше. Неужели и мне суждено вот так внезапно умереть?

Или это какая-то магия?

Невидимые когти, сжимавшие мою шею, отпустили ее так же неожиданно, как вцепились. Я тяжело задышала, приходя в себя. Перед глазами плясали яркие пятна. Я с трудом разобрала сквозь них Уина, который, оказывается, махал ладонью у меня перед лицом.

– Эйри! Эйри! Ты чего встала как вкопанная? Ты обидела моего ребенка!

– Что? – ошарашенно переспросила я.

У Уина есть дети?

«ТЫ ОБИДЕЛА МОЕГО РЕБЕНКА!»

Прозвучавший прямо в голове крик был таким громким, что я дернулась. Только теперь я поняла, что фраза о ребенке принадлежала не моему другу, который продолжал растерянно стоять рядом. Кто-то ментально на меня воздействовал!

Такое умели только маги, но Коллар сейчас должен был находиться на балу. Да и детей вроде бы у него не было. По крайней мере, нигде в Небесной академии. Как я могла обидеть кого-то из них?

К тому же вопль, все еще эхом отдававшийся в ушах, был женским.

Запоздало я вспомнила, что еще на слияние разумов способны грифоны…

В лицо ударил порыв ветра. Я отпрыгнула инстинктивно, хотя уже начала понимать, что именно происходит. А когда на траву, разорвав плотное полотно тумана, приземлился взрослый грифон, в голове озарением сверкнула догадка.

Это же мать Заката! Кто еще из королей неба мог бы накинуться на меня из-за своего ребенка?

Я взвизгнула, пошатнувшись из-за того, что почву тряхнуло. Грифоница рухнула камнем, а весила взрослая особь никак не меньше откормленного тяжеловоза. В темноте она казалась упавшей рядом с нами скалой. Черные глаза зловеще сверкали обсидианом.

Уин заорал. Я его за это ничуть не осуждала. Сама бы так вопила, если бы с ног меня не сбил удар крыла.

Перья Заката на ощупь были мягкими, как шелк, но близкое знакомство с крыльями взрослого грифона мне не понравилось категорически. В бок словно врезали битой. Я кубарем покатилась по склону. Только это меня и спасло от клюва, который понесся ко мне отнюдь не с добрыми намерениями. Грифоница, промазав, ткнулась мордой в землю и