Первородный. Цена магии - Евгений Валерьевич Решетов

пронзив меня бешеным взглядом. — Это вы на меня налетели! Куда вы вообще смотрели, а? Какие мысли витали в вашей пустой голове?

— Если вам так интересно, то я думал о боге, — смиренно ответил я и возвёл очи к серо-стальному небу, будто бы жаждущему раздавить Светлоград.

— Ах о боге… — рассерженно начала женщина и тут же со стуком захлопнула рот, словно побоялась ляпнуть что-то эдакое, могущее послужить поводом для доноса.

Мало того, она ещё испуганно покосилась на прохожих, обтекающих нас словно река два валуна.

— По большому счёту, вы должны мне сто рублей за причинённый ущерб, иначе я заявлю на вас в полицию. Как ваше имя⁈

Зараза воткнула в меня требовательный взор, пыхтя, как паровоз. Её чем-то накаченная, бурно вздымающаяся, как два мячика, грудь едва не рвала блузку. А широкие, словно нарисованные углем брови сдвинулись к переносице.

— Иван Григорьевич Сперцанский, — с тяжёлым, виноватым вздохом произнёс я, скрывая ехидную усмешку.

Это имя мне довелось прочитать на встреченном по пути медном памятнике, изображающем мудрого бородатого старца с колбой в руке. Именно он несколько сотен лет назад и изобрёл «синьку».

— Сперцанский? — сузила полыхающие гневом глазки дурёха и задумчиво покусала губу-вареник. — Хм. Где-то я уже слышала эту фамилию. Небось, среди нового списка тех, кого лишили дворянского статуса.

Она прошлась по мне ядовитым взглядом, оценив мою небогатую одежду.

— О, вы где-то слышали фамилии из этого списка? Или прям сами сумели прочесть его? Вам никто не помогал читать? — ехидно сострил я, почувствовав искреннюю неприязнь к этой высокомерной пустышке.

— На что вы намекаете? — сморщилась гадина и откинула корпус назад, чтобы смотреть на меня как бы сверху вниз. — Что я не обучена чтению?

— Не думайте об этом, а то у вас от непривычной работы головка разболится, — съязвил я и продолжил свой путь.

— Стойте! Я ещё с вами не закончила! А ну стоять! Иначе вас вызовут в полицию, Иван Григорьевич Сперцанский! Я хорошо запомнила ваше имя!

— Обращайтесь к служивым! — бросил я через плечо, внутренне посмеиваясь.

Представляю, какие у полицейских будут физиономии, когда они услышат её слова. А какая у нее-то будет рожа! Ха-ха!

— Вот и обращусь! И тогда вам мало не покажется! Вы даже не представляете, какие у меня покровители! Я вас в порошок сотру! — ярилась стерва, будто обычная базарная хабалка, что выдавало в ней максимум любовницу какого-нибудь не особо разборчивого престарелого аристократа.

— Ей явно не хватает хорошего жизненного урока, — пробормотал я, искренне разгневавшись на дурынду, продолжающую яростно жужжать за моей спиной. — Может, хоть голубь её обгадит? Божья же птица.

Мой хмурый взор с надеждой скользнул по голубям, важно расхаживающим по карнизу кофейни. А потом я прошёлся взглядом по воробьям, облепившим коническую крышу готического костёла с каменными святыми на фасаде.

И тут вдруг в моих воспоминаниях что-то колыхнулось, будто бы пробуждённое ото сна мощным пинком под зад. Опять появилось нечто похожее на наитие и зашептало мне инструкцию по применению нового магического умения.

Правда, итог этой способности оказался скрыт от меня. Но я всё равно решил, что если упущу такой шанс, то искусаю локти до самых пяток! Потому я с азартом отдался наитию, несмотря на не самую подходящую ситуацию.

Я сделал всё, что нашептало мне наитие. И это привело к тому, что моя мана метнулась к голове, чуть не спалив мозг. Череп будто в огонь сунули. Аж в глазах потемнело, и ноги подкосились. Пришлось резко остановиться и опереться одной рукой о стену кофейни. Оперся бы обеими, но в другой я держал книгу с тетрадками.

— Кхе, — сдавленно просипел я, понимая, что потратил всю ману без остатка, хотя и не желал этого. — И чего я добился? Чуть не сжёг свой мозг? Это умение для самоубийц?

— Что, остолоп, передумал⁈ Беги сюда и умоляй меня не ломать твою ничтожную жизнь! — победно взвыла позади меня гадина.

— Да чтоб тебя черти взяли, — не поворачивая головы, зло прорычал я, очень живо представив, как эту стерву треплют рогатые существа.

— Ой… Ой! — внезапно тревожно выдала дурёха, прекратив поливать меня грязью.

— Ого! Люди, смотрите! Смотрите, что творится! Боже мой! Глядите, чего делается-то! — раздались за моей спиной удивлённые вопли прохожих.

Я обернулся и изумлённо вскинул брови. Горожане возбуждённо тыкали пальцами в сторону круглого окна левой башни костёла, откуда с громким писком вылетали чем-то потревоженные летучие мыши.

Они быстро собрались в стаю и с яростными щелчками стремительно спикировали на завизжавших прохожих, бросившихся в разные стороны. Кто-то в панике даже выбежал на проезжую часть, едва не угодив под копыта лошадей. Благо, кучер в зелёном котелке успел натянуть поводья. Кони встали на дыбы и следом опустили копыта на брусчатку, выбив из неё злые искры.

Мыши же всей бригадой накинулись на ту самую дуру в испачканном кофе пиджаке и принялись хватать её за одежду и волосы, словно пытались оторвать от земли.

Стерва начала с дикими воплями отбиваться от них, бросившись бежать по тротуару. Она падала, разбивая колени, и снова вставала. А по её щекам текли слёзы, вперемешку с кровью из тонких порезов, нанесённых коготками крыланов. Последние из-за слабых лапок так и не сумели поднять дурёху в воздух. И тогда они начали с азартом гадить на неё. Одежда дурынды быстро становилась коричневой от их дерьма. Впрочем, как и волосы. Они тоже познали вонючий гнев крылатых существ.

Летучие мыши гнали дурочку по тротуару пару десятков метров, а потом с чувством выполненного долга исчезли в башне костёла.

Гадина же на корячках заползла в индийский магазин, который расхваливала стоящая около входа марионетка в чалме.

Глава 10

Я сглотнул вязкую слюну и на слабых ногах поплёлся прочь, пытаясь докопаться до причины произошедшего кроваво-говняного отмщения.

Итак, наитие