Карнавал мистических историй - Ирэн Блейк

где собираетесь, в лесу? Или он тебя к себе в деревню зовёт, с родителями хочет познакомить?

— Мне не нужны его родители. Да и он ничего не говорил о родителях.

— Какая ты ещё глупышка у меня! У людей так принято: если парень девушку любит и хочет создать с ней семью, то знакомит с родителями, затем просит руки у родителей девушки. И потом только, после согласия старших, женятся. Вижу, что ничего такого он тебе не предлагал, значит, жить с тобой не собирается…

— Он любит меня!

— Что ты всё заладила — " любит да любит"! — в сердцах крикнул Гвинн. — Он знает, что ты фейри? Он видел тебя настоящую, а не в обличье человека?

Роуэн покачала головой.

— А, то-то же! Как только откроешь ему правду, убежит без оглядки. Так, всё, ничего не хочу больше слышать. Лес запустила, посмотри, каким неопрятным он становится. Эх, рановато я позволил тебе самостоятельную жизнь. Не прекратишь встречи с этим парнем — заберу тебя домой.

— Ну пап, я и правда его люблю, и он меня любит.

— Ты откройся ему, и если он останется с тобой, поверю, что любит, подумаю, как обустроить вашу совместную жизнь, а если нет, сама расхлёбывай кашу, которую заварила.

Роуэн бежала обратно в свой лес окрылённая и счастливая. Только бы дождаться утра, тогда придёт Баз, и она откроется ему, расскажет всё без утайки. "Захочет, покажу ему, какая я на самом деле, нет, не страшно — я могу и в человеческом облике жить." Наконец-то рассвет. А вот и Баз!

Роуэн бросилась к нему со словами:

— Мне надо кое-что тебе рассказать!

Но парень перебил её:

— Ты когда возвращаешься домой? Уже осень, скоро зима, мы не сможем встречаться в лесу, будет холодно.

— Я дома, зачем мне возвращаться?

— Ты же к тётке приехала. Домой, к родителям тебе не пора?

— Нет, я могу гостить сколько захочу. Я не понимаю, что случилось? Ты хочешь, чтобы я уехала? Но почему?

— Хорошо, раз намёков не понимаешь, скажу. У меня есть невеста, и через месяц наша свадьба, поэтому уезжай и забудь меня. Наши встречи были ошибкой, я люблю свою невесту.

Роуэн оцепенела от слов База, не могла понять, почему это происходит. "Он же говорил, что любит и что у него нет никого. Возможно, он как-то узнал, что я фейри? Глупо было притворяться человеком. Надо было сразу сказать."

— Прости, что ввела в заблуждение, но я не со зла, ты же говорил, что любишь. А про невесту всё выдумал, да? Я твоя невеста, женись на мне!

— С ума сошла! Кто же женится на испорченной. В тебе ни гордости, ни скромности нет. Сама повесилась на меня, даже для виду не сопротивлялась. Да и не любил я тебя, так, поразвлечься, последние денёчки холостяцкой жизни в удовольствии решил провести. Прощай, не ищи больше встречи, припрёшься в мою деревню — ославлю на всю округу, житья тебе здесь не будет. Так что уезжай, если не хочешь неприятностей. — Баз отвернулся и пошёл прочь.

Роуэн не понимала ничего из того, что говорил Баз. Какая честь, какая совесть, что такое гордость и зачем они ей, ей нужна любовь этого парня, а он говорит, что не любит!.. Она бросилась к нему, обняла, пытаясь удержать, но он оттолкнул:

— Прочь, постылая!

И ушёл, не оглядываясь.

Роуэн упала в опавшую листву, на сердце легли тяжесть и тоска. Сколько она так пролежала, сама не ведала. Не одна ночь, не один день прошли, прежде чем нашла в себе силы подняться. Фейри изменилась — волосы посерели и повисли плетьми, щёки впали, от тела остались кожа да кости. И лес изменился, из чистого и светлого превратился в сумрачную чащу.

Роуэн поднялась и пошла в самую глубь леса. Нашла ещё зелёную одолень-траву, вырвала её с корнем, отмыла в роднике, добавила вербену и луковицы насисэса. Залила водой, щелчком пальцев запалила огонь под плошкой:

— Одолень-трава, одолей тоску, сердца боль и любовь к нему.

Ты, вода быстра, дай забвение, чтоб не помнились те мгновения.

Ветры буйные, унесите прочь вы мою любовь — в непогоду, в ночь.

Ты, огонь, сожги страсть безумную, неуёмную, неразумную.

Снова пусть стану прежнею — беззаботною, безмятежною.

Вода вскипела, забурлила. Порыв ветра всколыхнул огонь, тот окружил котелок с зельем. Трава полностью растворилась в отваре, и напиток стал фиолетового цвета. Роуэн выхватила сосуд из огня, залпом выпила его содержимое и потеряла сознание.

Баз не был в лесу почти год. Парня мучили воспоминания о Роуэн, о том, как он плохо с ней поступил. Он сам не мог понять, что его заставило связаться с этой приезжей девицей. Хотя нет, тут-то как раз всё понятно: больно уж хороша была Роуэн, поэтому Базу захотелось обладать ею. Но это была всего лишь страсть, а любил-то он Эмму, свою односельчанку, давно любил, ещё с детства. Он всегда знал, что только Эмма будет его женой. А когда появилась угроза раскрытия его шашней с Роуэн, оборвал эти отношения не задумываясь…

И вот он снова здесь, в этом лесу, чтобы набрать земляники для своей любимой жены, которая вот-вот станет матерью; хотя и поклялся не ходить больше сюда, но ради Эммы он готов был терпеть муки совести снова и снова. "Надо же, как лес изменился за это время, словно что-то тёмное в нем поселилось. Что такое, почему я не могу сдвинуться с места и пройти дальше?"

— Хозяин, — закричал Баз, — хозяин-батюшка, почто в лес не пускаешь? Чем я перед тобой провинился? Я угощение принёс тебе. Отзовись.

Глядь, а из-за деревьев идёт к нему какая-то тощая, с седыми всклокоченными космами женщина. Зелёное платье на ней болтается как на палке, нос крючком, глаза — тёмные провалы. Она разлепила узкие губы и прошипела:

— Что тебе надо, смертный, зачем нарушаешь тишину леса и мой сон?

— Роуэн? — в ужасе прошептал парень, разглядев в измождённом лице знакомые черты. — Что с тобой приключилось?!

Роуэн прищурилась:

— Кто