Третий слева - Олег Мир

— Все, не могу больше, — застонал молоденький боец, у которого едва бороденка проклюнулась.

Парень поднялся с лавки, толкнул плечом близь стоящего бойца, скидывая шлем.

— Малик, ты чего? — немного удивленно поинтересовался купец.

Парень прошел пару шагов, стянул кольчугу, бросил под ноги; потянулся, раскинув руки в стороны, и поднял подбородок к весеннему солнцу.

— Хорошо.

— Ты что творишь, малявка, — зло рявкнул воин с сединой в бороде.

— Заткнись, — умиротворенно проговорил паренек и стянул поддоспешник с рубахой.

Все умолкли в изумлении, такого обращения со старшими товарищами мог позволить себе разве что умалишённый. Ведь и девки малорослой понятно — за такое огребешь по шее вернее, чем храмовник Проклятого определит из толпы. И дальнейшая твоя судьба в отряде будет малоприятной. В легионе все строится на уставе, а в таких отрядах многое зависит от уважения.

Седобородый дернулся наказать зарвавшегося наглеца, занес руку и почти ударил. Но, к моему удивлению, парень, не поворачиваясь увернулся, отмахнулся левой рукой, едва коснувшись шеи опытного бойца. Воин выпучил глаза, схватился за горло и хрипя осел на землю.

Пару секунд тишины и все отпрянули в разные стороны, обнажая мечи, часть воинов прикрыла купца щитами. Но парня это нисколько не беспокоило. Он плюхнулся на землю и стал стаскивать сапоги, высунув кончик языка. Под телом упавшего разлилась небольшая лужица крови, воин дёрнулся в последней судороге и затих.

— Грязный ублюдок, — прорычал кто-то из воинов.

— Заткнись, Пуза, а иначе выпотрошу, — издевательски заявил парень, отбрасывая второй сапог. — Как вы меня бесите, ничтожества. Всех вас надо загнать в стойла, чтобы вы там жрали, спали и трахались. А когда мы позволим, снабжали нас едой.

В голосе парня сквозила ненависть и презрение, его буквально потряхивало от отвращения к нам. Он выпрямился в полный рост: худой, нескладный, как большинство юношей; сплел пальцы, резко вывернул ладони вперед и хрустнул суставами.

Я выпал из оцепенения, оглянулся: купец что-то тихо втолковывал близь стоящим бойцам, другие же обступали спятившего мальца. Один я, как дурак, стоял в растерянности. Ну, хоть клинок додумался перед собой выставить. Облизал губы, не зная, как быть дальше. Вот что за удача такая у меня, не дня без того, чтобы не вляпаться в Проклятого? Все-таки Кол заблуждался — неудачливый я.

— А ты хорошо замаскировался, — внезапно полным спокойствия голосом заговорил купец. — Я в жизни не подумал, что подосланный Проклятый — это ты. Скорей, Карл или Манул, но только не ты. Хорошо вжился в роль, хвалю.

— Заткнись, старикан, — с пренебрежением бросил он. — А сейчас я перережу вас, как скот, всех до единого. И заберу причитающееся нам.

В повисшей тишине удар дверной створки об стену прозвучал раскатом грома. Я скосил взгляд. К нам спешила девушка в ярко-синем платье и небесно-голубом платке, за ней семенил один из воинов.

Этой дуре что здесь надо? Видно же, дело движется к резне. Или это влюблённая в предателя?

— А вот и моя прелестная Кимали, — довольно проговорил безумный Проклятый.

Девушку спокойно пропустили в круг оцепления. Проклятый с интересом посмотрел на девицу. Она резко выдохнула, словно собиралась прыгать с обрыва в ледяную воду, щеки обдало алым стыдом, а взгляд смущенно уставился в землю. Девушка неловко стянула лямки с плеч, избавилась от платья. Я был ошеломлен. Это что еще за… слова так и не подобрал. Абсурдность ситуации, подавляла все попытки разума вывести хоть какую-то логическую цепочку. Стоило платью упасть на землю, а девичьим ногам выскользнуть из синего круга, как движения прелестницы приобрели собранность и плавность. Еще пару секунд, и она предстала перед нами почти голая, не считать же за одежду тряпки, плотно обтягивающие бедра и грудь. И только сейчас я обратил внимание на волосы, неподобающе короткие, почти как у мужчины.

— Жертва принята. Но с ней я позабавлюсь позже, на куче ваших тел, — парень вожделенно простонал и сжал пальцы ног, взрыхливая плотно утоптанную землю.

— Прекрасная Кимила, покажи этому молокососу, на что ты способна, — ласково попросил Лейм.

Девушка приложила ладони к лицу, медленно повела вниз на шею, затем грудь, живот, потом резко раскинула в стороны, хватая пальцами длинные иглы, переливающиеся серебром в лучах солнца.

— Охренеть еще и Одарённая, — только и простонал я.

Парень встал вполоборота к противнице, выставил вперед руку с разжатыми пальцами и медленно сжал их в кулак. Кимила атаковала, стремительно преодолев пять шагов в одно касание. Уследить за мелькающим оружием было нереально, да что там, я и рук-то ее почти не видел. Единственное, что позволяло следить за боем, так это перемещения отступающего Проклятого. С десяток ударов сердца и Одарённая прекратила атаку, замерла, раскинув руки в стороны и крутя иглы между пальцев.

— Давай еще, прелестница, — жадно завопил Проклятый.

Она тягучим движением наклонилась вправо и прыгнула, почти пропав из поля зрения, но изменник успел увернуться — ее рывок прошел мимо. И начался второй этап поединка. Впрочем, продлился он не сильно дольше первого. Кимила вновь замерла в той же позе, что ранее.

— Еще, — заревел Проклятый в сумасшедшем экстазе.

А мне подумалось, если эта девчонка не справится, то мы умрем очень скверно.

Они сходились еще пять раз, но Проклятый больше не вопил, лишь пыхтел и ругался сквозь зубы. Кимила же не проявляла никаких эмоций.

— Надоело, — во время очередной остановки заявил Проклятый.

Девушка атаковала, но Малик и не думал уворачиваться. Он принял удар, игла прилетела прямо в грудь, где у всех нормальных людей находилось сердце. Но вместо того, чтобы пробить плоть, острый кусочек стали со звоном разлетелся, а глаза Одарённой расширились в изумлении. Она отпрыгнула, мельком глянула на обломки в руках, выронила на землю.

— Мой черед.

Проклятый атаковал. Один из воинов сорвался с места, но не прошел и двух шагов — свалился с разрезанным горлом. Когда Проклятый успел это сделать, не понял не только я.

«Пора умирать», — тоскливо подумалось мне. Сколько удачу не обнимай, а она все едино выскользнет и умчится к более привлекательному кавалеру.

Проклятый не финтил, и не выдавал зубодробительные связки ударов. Он попросту пер на противницу,