Амина-кислота - Константин Владимирович Денисов

— Поясни! — поднял я брови.

— У меня дар воскрешать людей, — сказала Амина.

— А это возможно? — удивилась Маша, — то есть, если я умру, то ты можешь меня оживить?

— Тебя в первую очередь, ведь мы же подруги! — улыбнулась ей Амина.

— Что? — опешила Маша.

— Не подруги? Ну, тогда во вторую очередь… блин, — Амина раздражённо махнула рукой, — ну вот именно об этом я и говорила. Не могу удержаться! Хотела же серьёзный разговор устроить.

— Мы уже понемногу начинаем привыкать, — сказал я, и это было, в самом деле, так. Если сначала мы не понимали, где Амина шутит, а где говорит серьёзно, то постепенно это становилось всё более и более очевидным… хотя всё равно мы периодически попадались. Но если пообщаться какое-то время, то этот юмор можно будет воспринимать как белый шум, и не обращать на него внимания.

— Ну и отлично! — обрадовалась Амина, — в общем, с воскрешениями не всё так просто, и я не могу это делать направо и налево… но ко мне мой дар применяется автоматически, именно поэтому я и не умерла распятой на стене. И Воланд знал, что я не умру. Я ему очень нужна. Просто жизненно необходима.

— Зачем? — спросил я.

— Наши жизни связаны, — сказала Амина, — и его напрямую зависит от моей.

— Так зачем же он с тобой так поступил? — удивилась Маша, — если ты так важна для него.

— О-о-о-о! — махнула рукой Амина, — причин для этого целая куча. И надо сказать, я его где-то даже понимаю, почему именно, он так всё устроил. Понимаю, но простить всё равно никогда не смогу.

— Может, хватит ходить вокруг да около? — сказал я, — переходи уже к сути. В чём тут всё дело?

— Ладно, — кивнула Амина, — знаете, как с французского переводится слово «Морт»? — и, не дожидаясь от нас ответа, она сама продолжила, — это значит «смерть» или «мёртвый». Воланд давно мёртв, и может жить только благодаря мне!

9. Мертвец

После её слов повисла пауза, которую через некоторое время нарушил я:

— Погоди! Что значит мёртв? Я во многое могу поверить, и многое могу понять. В современном мире возможно практически всё. Но человек либо жив, либо мёртв. А как он может быть мёртв, но в то же время жить?

— Не знаю, — пожала плечами Амина, — я, может быть, неверно выразилась, а может, вы меня неверно поняли. Но вопросы жизни и смерти очень сложны. Мне бы изучать свой дар и постигать его возможности, но как я этим могла заниматься, вися на стене? Короче, Воланд умирал, у него какое-то редкое врождённое заболевание, и оно как раз после прихода магии начало сильно прогрессировать. Поняв, что мир меняется и приносит новые возможности, он стал судорожно искать средства побороть свою болезнь. Кстати, я думаю, что если бы не болезнь и не его острое желание жить дальше, то он ничего бы не добился. У него просто была очень сильная мотивация. Возможно, это тогда меня в нём и подкупило… кто ж знал, что он окажется таким подонком! Кстати, знаете, как у него настоящее имя?

— Нет, откуда? — ответил я.

— Валерка Морозов, — усмехнулась Амина, — но да, у него всегда была страсть к показухе. Понты, это святое!

— Тут я согласен, — улыбнулся я, — иногда понты очень хорошо работают, когда приходится бодаться с тем, кто заведомо сильнее тебя.

— Возможно, — сказала Амина, — в общем, имея уникальные возможности копировать дары, что задумал Воланд?

— Скопировал твой дар, чтобы стать бессмертным? — предположила Маша, — но зачем же тогда ему ты понадобилась.

— Мой дар оказался слишком уникальным, — на этих словах Маша хмыкнула, но Амина это проигнорировала, — и невозможным для копирования. Воланд не смог получить его от меня в полной мере. Но он смог привязать мой дар к себе. И получается, что я его всё время поддерживаю своим даром.

— Так зачем было тебя вешать на стену? — всё никак не могла понять Маша.

— Контроль! — пожала плечами Амина, — меня практически невозможно контролировать. Мне могло стать скучно, и я могла уйти. Совсем! Навсегда! Как, например, могу сделать это и сейчас. Имейте это в виду, я не люблю терпеть. Если мне где-то или с кем-то не нравится, я просто ухожу.

— Ну ладно, допустим! — сказал я, — но что же это получается, если тебя убить, то и он умрёт?

— Я же говорила, что ты сообразительный малый! — улыбнулась Амина, и, резко повернувшись к Фаеру, сказала, — даже не думай! Если мне хоть намёком покажется, что ты задумал неладное, в порошок сотру. Не нужно пытаться уничтожить Воланда, убив меня. Искренне не советую.

— Это не наш метод, — серьёзно сказал я.

— А я и не вам это говорю, — сказала Амина, снова повернувшись к Фаеру.

— Да не собираюсь я ничего делать! — возмутился тот, — и в мыслях не было!

— Смотри у меня! — строго сказала ему Амина, и, повернувшись ко мне, лукаво подмигнула. Она опять немного дурачилась.

— Продолжай, — сказал я, — это же ещё не всё, верно?

— Верно, — кивнула Амина, — он создал мои копии, чтобы разделить меня между ними. И получилось, что дар, который поддерживает в нём жизнь, был по чуть-чуть в каждой из моих отражений.

Я пощёлкал пальцами, вспоминая слово.

— Крестражи, верно? Так вроде это называлось в «Гарри Поттере», да? — вспомнил я.

— Да, — кивнула Амина, — я же говорю, он любит всю эту лабуду. И псевдоним поэтому себе взял такой созвучный. В общем, чувак подстраховался по полной программе. Я была нужна как основной носитель дара. Меня, как экспонат повесили на стену, зная, что я не умру, а буду как законсервированная. Если бы старый меня не кормил, я бы всё равно жила. Но, скорее всего, сейчас бы была в худшем состоянии. В общем, двенадцать шустрых и подготовленных боевых копий меня носили по частичке моего дара. И даже если бы кто-то погиб, остальные остались бы живы. Короче, кощей разложил свои яйца с иголками по разным корзинам.