Гарем для чайников - Мэри Блум

Девчонки словно погрязли в бесконечном праздном развлечении, которое, правда, в их случае имело вполне определенный конец. Рай им так отрываться не позволит. Понимая это, они отрывались уже с утра в предвкушении огромной вечеринки вечером — последней, потому что сегодня последний день. Завтра они уже станут послушницами.

Я же решил отложить вечеринку все-таки до вечера. Простая арифметика: если каждая хотя бы по разу полезет ко мне, то для меня это будет двадцать семь раз. Что-то подсказывало, что если не сделать перерыв, у меня от таких нагрузок кое-что отвалится. К тому же слова Юли про Кристину вызвали странный азарт, и мне теперь не терпелось собрать в особняке всю коллекцию из будущих райских фамильяров, а трахнуть их суровую предводительницу так и вовсе тянуло на джекпот.

Оставив девчонок развлекаться, я вышел из особняка и направился вглубь лагеря — мимо пустых полян и оставленных жительницами избушек. К счастью, долго искать не пришлось. Из местного амфитеатра доносились голоса и яростный скрип пружин. Заинтригованный, я подошел ближе. В самом центре сцены громко стонала лагерная койка, застеленная белоснежной простыней. На ней в полупрозрачной тунике ерзала Кристина, а у изголовья расположились две ее подружки, и все втроем они усердно мучили спальный мешок.

Бедняга поверженно распластался под Кристиной, набитый чем-то изнутри, отчего казалось, что в нем лежит человек. Забравшись сверху, она усиленно елозила по нему, будто мастурбируя, и увлеченно декламировала:

— И пусть с тобою здесь я запятнаюсь…

Под каждое слово ее бедра двигались все быстрее — так страстно, словно она вымещала весь пыл на этом несчастном мешке. Две другие актрисы обвили его красной атласной лентой — прямо там, где должна быть голова — и тянули ленту в стороны — усердно и целеустремленно, будто пытаясь придушить этот огромный кокон.

Койка скрипела все отчаяннее, Кристина ерзала все горячее. Видя это, я невольно представил, как сладко она может трахаться. От жарких движений туника задралась, бесстыдно открывая границы черных трусиков. Широкая лямка соскользнула с плеча, показывая пустым скамейкам затянутую лифчиком пышную грудь. Темные длинные волосы, обычно собранные в хвост, непокорно разлетелись по плечам и спине. Казалось, их хозяйка вот-вот начнет стонать, причем по-настоящему.

— И пусть… — пафосно начала Кристина и осеклась, заметив меня.

Скрип пружин мгновенно прекратился.

— Чего ты приперся? — буркнула она, мигом сменив страстный тон на суровый.

Две другие девчонки хмуро уставились на меня, будто копируя ее недовольство.

— Это такой спектакль? — я кивнул на красную ленту. — Душите спальный мешок?

— Это «Египетские ночи»! — возмущенно отрезала местная бестия. — А я Клеопатра!

— А при чем тут мешок?

— К ней приходят одержимые, — сверкнула она глазами, — грешники, которые ставят желание выше всего! Как ты!..

Ее рука вспыльчиво махнула в мою сторону. От такого пламенного движения Кристина потеряла равновесие и чуть не слетела со спальника. Удержавшись, она покрепче обхватила его ногами, и туника тут же уехала вверх, задравшись почти до пояса — теперь трусики были видны целиком.

— И Клеопатра, — Кристина сердито одернула полупрозрачную ткань, — соглашается дать им ночь любви ценой их жизни!

Словно поясняя, девчонки еще усерднее потянули за ленту — и мешок аж затрещал по швам.

— А это трагедия или комедия? — с иронией уточнил я.

— Это трагедия! — рыкнула Кристина.

— А выглядит наоборот.

Однако, глядя, как стройные бедра сжимают спальник, я ему даже немного позавидовал.

— Хочешь, могу помочь, — предложил я. — Поваляюсь под тобой вместо этого.

А что? Я сыграю всяко не хуже мешка. И потом, ничего не сближает людей так, как общее дело. Поджав губы, Кристина недоверчиво всматривалась в меня, казалось, вот-вот готовая сорваться. В этот момент я чувствовал себя как укротитель, зашедший в клетку к хищнице, однако что-то подсказывало, что она в моих руках. Слишком уж сладко ее бедра терлись о спальник.

— И чего ты хочешь взамен? — с нажимом спросила она.

— Придете сегодня всей компанией ко мне на вечеринку.

— И дальше что? — буркнула она. — Переспать с тобой?

Как же это мило — озвучивать свои желания под видом праведного возмущения.

— Только если захочется, — улыбнулся я. — В конце концов, сегодня последняя, прощальная вечеринка, чего вы теряете? А завтра рай вам и так все спишет. Оторвитесь напоследок…

На пару секунд амфитеатр окутала тишина. Ерзая по мешку, Кристина безмолвно размышляла, а две другие девчонки неуверенно топтались около койки и косились на меня, явно готовые ко всему, что решит их лидер.

— Хорошо, — наконец выдала она таким тоном, словно сделала мне одолжение. — Но на вечернем спектакле ты выложишься по полной! Отыграешь роль максимально правдоподобно!

Интересно, а мешку она говорила так же?

— Окей, — согласился я.

— Тогда, — она спрыгнула с койки, — иди сюда, будем репетировать…

Девчонки тут же спихнули спальник на сцену, освобождая место. Происходящее мне нравилось все больше.

— Ложись, — показала на простыню Кристина.

Я с удовольствием лег, ожидая, когда она залезет сверху. Пружины протяжно скрипнули под весом двойной нагрузки. Задрав подол туники, будущая Клеопатра с суровым видом вскарабкалась на меня и, поерзав, устроилась поудобнее. Приятная тяжесть опустилась прямо мне на пах.

— Ты, — бестия сразу же приступила к делу, — приходишь ко мне и просишь ночь любви в обмен на твою жизнь. Слова я тебе дам. Потом я соглашаюсь. Потом ты делаешь вид, что целуешь меня…

Ее руки с нажимом легли мне на грудь, и она слегка наклонилась, так что ее лицо нависло над моим.

— Потом мы делаем вид, что занимаемся любовью…

Словно поясняя, как это, ее бедра напористо заерзали по мне.

— А потом они, — она кивнула на девчонок, — делают вид, что душат тебя. Вот и все. Справишься?

Как заведенные, ее бедра продолжали елозить по мне, так настойчиво потираясь о мой пах, что кровь стремительно приливала. С каждым ее новым как бы машинальным движением поверхность, по которой она двигалась, становилась все тверже и выпуклее, чего она как бы не замечала, наклоняясь все ближе. Между нашими лицами уже оставалось меньше десятка сантиметров. С такого расстояния, казалось, я чувствовал аромат ее губ, но хотел еще попробовать и вкус.

— Справлюсь, — отозвался я и, обвив ее руками, резко потянул к себе.

От неожиданности она ойкнула и плюхнулась на меня. Койка жарко простонала. Пышная грудь вжалась в мою. Не давая времени на раздумья, я поймал ее губы, и они тут же жадно впились в меня, а следом ее язык — не мой — первым скользнул внутрь. Недотрога оказалась не такой уж и недотрогой.

Поцелуй вышел