Ехала карета по чёрному мосту - Ольга Ленская

- Это не фантазия. Мой брат там был.

- Где был?

- Там... то есть – здесь, в этом доме. Я тогда мелкий был, но всё помню. Я подслушивал их разговоры.

- Чьи?

- Брата. И Макса, это друг его... Был. Ненавижу его! Ненавижу! Это из-за него Антон пропал! А я начал видеть эти сны! Только я не знал, что это происходило здесь. Я это место только сейчас узнал, здесь всё – точно как во сне.

Он отвернулся и уставился в раскрытое окно, не обращая внимания на брызги разбивающихся о переплёт дождевых струй. Я чувствовал себя чуть ли не смущённым и не находил слов.

- Сам не знаю, зачем я вам всё это рассказал... – тихо произнёс он, не оборачиваясь. – Вы мне Антона напомнили.

- Антон – это...

- Мой брат.

- Он пропал?

- Да. Вы совсем не похожи на него, но... Я не знаю. Напомнили, и всё.

- А что за сны ты видел? – осторожно спросил я.

- Человека, прикованного к стене. Наручниками. И руки в крови.

- А... лицо его ты видел?

- Нет. Ни разу. У него голова всегда была склонена очень низко и волосы закрывали лицо. Ну вот как у вас. Если вы наклоните голову, то... – Мальчишка осёкся и испуганно взглянул на меня. – Как у вас волосы... – почти прошептал он и попятился, не спуская с меня напряжённого взгляда.

- Что с тобой?

- Он...

- Да что? Похож на меня, что ли?

Мысли путались. Если этот парень не может знать о моих снах – а он не может о них знать, – то как объяснить то, что он о них знает? И откуда знает или догадывается о моём сходстве с этим фантомом?

Внезапно сквозь затхлый запах нежилого дома, который не могла победить даже грозовая свежесть, я почувствовал слабый, но явственный аромат сухой сосновой хвои, довольно странный, учитывая хлещущий ливень. Я выглянул в окно – сквозь падающие с неба потоки воды виднелись деревья парка, между тёмными кронами просвечивала полоса светлеющего неба, однако над нами ливень продолжал бесноваться. Заметно стемнело – скрытое тучами солнце клонилось к закату. Всё-таки, откуда здесь запах хвои? Не прибитой дождём, а сухой, нагретой солнцем – так пахнет в сосновом лесу в жаркий летний день.

Запах становился всё сильнее, теперь к нему примешивался терпкий аромат травы, названия которой я не знал... это полынь... это полынь... Сырая затхлость дома, смешанная с грозовым озоном, запахами мокрого асфальта и омытых дождём листьев, теперь уже почти не чувствовалась, сменившись запахом согретого солнцем леса. Внезапно память взорвалась ярким воспоминанием: я лежу на тёплой, усыпанной опавшей хвоёй земле, не в силах не то, что подняться, а даже пошевелиться, надо мной – высокое, ослепительно-синее небо в обрамлении крон тянущихся вверх деревьев, рыжие стволы сосен – как колонны в храме, не хватает только звуков заупокойной службы. Впрочем, рановато, я ведь вижу всё это, значит – я жив. Только вот встать не могу. В нескольких шагах – низкая, кривая берёза, протянувшая толстый сук над самой дорогой. Видимо, об него я и ударился, вылетев из седла. Надо встать... Надо встать! Иначе лошадь мне будет уже не найти. Как я очутился здесь, да ещё верхом? Я никогда в жизни не пытался садиться на лошадь! Как я мог так глупо удариться о сук, я всегда был прекрасным наездником! Как это могло случиться, я вообще лошадей боюсь, никогда даже близко к ним не подходил! Ничего удивительного в том, что я вывалился из седла. Обо мне всегда говорили, что я родился в седле, как я мог так опозориться? Надо встать. Надо встать! Не хватало ещё потерять лошадь!

Я сжал виски руками, и, как ни странно, чехарда обрывочных, перебивающих друг друга мыслей, прекратилась. Я не мог понять, откуда всплыло в моей памяти это воспоминание – настолько яркое, что не могло быть просто фантазией, но которое я, тем не менее, не мог связать ни с одним событием моей жизни. Но было ощущение: в тот безмятежный, сверкающий солнцем и пахнущий сухой хвоёй июльский полдень произошло что-то страшное. Что-то непоправимое.

Безумный сегодня день выдался – сначала тот сон, потом разговор с мальчишкой, явно походящий на разговор двух сумасшедших, да ещё кажущиеся до жути реальными галлюцинации, а теперь вот это. Я глубоко вдохнул и повернулся к окну, в надежде, что вид мокрых деревьев и бегущих по асфальту ручьёв окончательно вернёт меня в настоящее из этого невесть откуда запечатлевшегося в памяти жаркого летнего дня.

Дождь понемногу ослабевал, на западе небо очистилось от туч и тёмные кроны были пронизаны острыми закатными лучами – настолько яркими, что на глазах выступили слёзы. Я машинально вытер их рукой и повернулся к притихшему мальчишке.

- Ну вот и заканчивается дождь. Пора выбираться... – Я осёкся, поймав на себе его взгляд, в котором сквозил даже не испуг – самая настоящая паника. – Да что с тобой опять?

- Что это у вас?

- Где? Что ты опять увидел?

Мальчишка отступил, пытаясь то ли указать на что-то, то ли просто заслониться от меня руками.

- Что с вами? – Его голос сорвался на крик и я ощутил, как во мне закипает внезапная злоба.

- И что же со мной? Ну?

Он медленно попятился, спотыкаясь о разбросанный хлам. Я быстро шагнул к нему и в этот момент он, неловко взмахнув руками, упал на кучу досок, зацепившись за пустое ведро с засохшей краской. Я с удивлением почувствовал то, что, наверное, чувствует хищник при виде попавшей в западню жертвы, испуг на лице мальчишки только добавлял мне злости. Я уже собрался наклониться над ним, не вполне понимая, что вообще собираюсь делать, но он с удивительной прытью вскочил на ноги, искоса бросив быстрый взгляд в сторону двери. Ну уж нет! Отбросив ногой загрохотавшее по полу ведро, я одним прыжком оказался у двери, загородив её собой.

- Ну так что же со мной? Говори! – Я надвигался на него, только теперь ему некуда было отступать. Мальчишка упёрся спиной в угол, зелёные кошачьи глаза сузились, потом расширились.

- Не знаю! Не знаю! Чего вы от меня хотите? Я просто... я сам не знаю! Отстаньте!

- Не знаешь? Так чего же ты тогда испугался?

- Отпустите меня! – Мальчишка быстро