Магнат Пушкин - Сергей Александрович Богдашов

есть небольшая дубовая роща, — согласился я, — Но это относительно молодая посадка. Не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что дубки специально высадили во времена Петра Первого. А самый большой дуб у нас произрастает в Псковско-Печерском монастыре. Его ствол руками не обхватить.

Вперёд верхом выехали два моих отставника, чтобы разгонять любопытных, а мы двинулись следом. Александра Фёдоровна шла неторопливо, порой останавливаясь, чтобы коснуться руками гладкого ствола яблони или вдохнуть аромат цветов. Казалось, в эти мгновения она пыталась забыть о Петербурге с его тревогами, о письмах, что ждали в кабинете, о неумолчном шепоте двора.

— Das ist zumindest amüsant,* — послышалось из-за спины.

* Это по меньшей мере забавно. (нем.)

— Говорите по-русски, — тут же отреагировала Императрица.

— Глазам не могу поверить! У него арбалет. Боже, я даже представить себе не мог, что такое древнее оружие ещё существует! — с пафосом и желанием привлечь к себе внимание громогласно заявил немецкий посол, — Это же такая древность! Неужели в России их до сих пор применяют. Или вы, князь, специально музей ограбили, чтобы нас поразить?

Нормально он на вид моего отставника отреагировал. Даже не ожидал такого подарка.

— Жаль, что вы так плохо разбираетесь в оружии, — спокойно заметил я, чуть усилив свой голос магией, оттого меня услышала вся свита Марии Фёдоровны.

— Я хорошо разбираюсь в оружии! — возмущённо ответил немец.

— Сколько выстрелов в минуту может сделать обученный и опытный немецкий солдат?

— Не меньше трёх, — гордо возвестил посол.

— А мой боец успеет выстрелить больше тридцать раз.

— Lüge! — завопил было посол, но тут же поправился, — Не может быть, я вам не верю!

— Ваше Величество, разрешите переубедить господина посла? — обратился я к царственной особе.

— Разрешаю.

— Фёдор, — окликнул я знакомого десятника, с которым мы неплохо знакомы, — Покажи немцу, как твой арбалет работает. Только вон к тому забору отойдите, — подмигнул я отставнику, — Десять выстрелов и постарайся уложиться в пятнадцать секунд.

— Сделаю, — спрыгнул отставник с коня, и махнул рукой, приглашая посла последовать за ним.

— А мы с вами давайте отсюда посмотрим, а то там будет шумно, — ехидно ухмыльнулся я.

Семизарядный магазин арбалета мне повторить не удалось — болты виноваты. Они толще, длинней и тяжелей оригинальных, и в наш магазин их только пять штук уместилось. Зато каждый наконечник с сюрпризом.

Каждый арбалетчик получил от меня перл на Силу. В меру откалиброванный, чтобы кости и сухожилия не порвал, но с нагрузкой в девяносто килограммов справляется без особого превозмогания.

По боковой дорожке Фёдор с послом отошли от нас метров на двадцать, а там отставник показал класс стрельбы.

Хех. Вроде и сумел я вовремя активировать перл Тишины, лишь наполовину подав в него личную эссенцию, а всё равно дамы охнули, и кому-то срочно потребовалась нюхательная соль.

Первым зарядом в каждом магазине стоит Хлопушка. Пять граммов пороха, полграмма алюминиевой пудры и пистон вставлены тупоносый наконечник из бронзы. Хлопает, как выстрел из охотничьего ружья, ну, и поморгать заставляет минуту — другую, если близко находишься.

По итогам стрельбы имеем покалеченный забор, где две доски подлежат замене, а ещё в четырёх видны хвостовики болтов. Фёдор аккуратно поддерживает под локоток посла, отчаянно трущего глаза.

— Пройдёмте в оранжереи? — поворачиваюсь я к свите, — А там глядишь, и посол нас догонит.

Вроде кивают. Предлагаю Императрице свою руку и она тут же подхватывает меня, используя, как опору.

В оранжереях у меня сейчас царствуют перцы. Разные. Больше двух десятков разных сортов высажено сразу после того, как отсюда вынесли рассаду. Отчего такое разнообразие? Так тут всё просто — никто не смог мне дать чётких определений, что из себя представляет каждый сорт. Поэтому придётся доходить своим умом, когда станет понятно, что же у меня созрело. Но кое-какие результаты уже есть, и про них сейчас Её Величеству с удовольствием вещает бывший студент, ныне начальствующий над оранжереями и теплицами.

Потом мы объезжали мой «огород», где сейчас активно убирают урожай картофеля. В среднем у меня выходит больше тысячи пудов с десятины и это далеко не предел. На следующий год чуть поработаю над селекцией и землю получше подготовлю. А пока радуемся тому, что есть.

Зато уж когда Императрица увидела мои капустные поля… Ох, как её проняло!

Капусточка славная у меня уродилась, и много, пусть и разных сортов, но ни один меньше полутора тысяч пудов с десятины вряд ли даст, если верить предварительным замерам. А уж как её холили и лелеяли, предполагая приезд Императрицы, которая зёрна для посадки выделила, так это отдельная история. И капуста не подвела. Вымахала, радуя глаз стройными рядами кочанов, уходящими вдаль на добрых полверсты.

— Это же сколько у вас капусты будет, Александр Сергеевич? — только и смогла поинтересоваться Императрица, когда перед её взором раскинулись капустные поля.

— Надеюсь, не меньше двадцати тысяч пудов сниму. Мог бы и больше вырастить, но семян лишь на это хватило.

— А куда такую прорву девать станете — уже определились? — тут же нащупала она моё слабое место.

— Половину собираюсь продать кочанами, остальные заложу на хранение и начну квасить.

— Это правильно. К тому же, слышала, что с солью у вас всё хорошо, — дала мне понять Мария Фёдоровна, что ей известно про мои начинания в Прикамье.

Пшеничные поля, где уже завершилась уборка урожая и шёл лишь обмолот зерна на токах, у Её Величества явно выраженного интереса не вызвали.

— Покажите мне самолёт, — попросила она, и в её тоне вновь зазвучала привычная твердость.

У причала Мария Фёдоровна, ступив на борт, вдруг обернулась ко мне и довольно громко сказала: — Пока давайте там побудем вдвоём.

— Как скажете, Ваше Величество, — склонил я голову в положенном поклоне.

Её предложение отсекло свиту, а мы присели на кресла, глядя в окно на озеро Велье.

— Знаете, иногда мне кажется, будто Россия — это огромное озеро. Со стороны — гладь, а в глубине… — Она не договорила, устремив взгляд вдаль, где над стеной камыша медленно поднимался дымок от рыбацкого костра.

Гидросамолёт слегка покачивало и лишь плеск набегающих волн вмешивался в тишину внутри салона. Её Величество, стиснув руки на коленях, едва слышно шептала что-то по-немецки — то ли строчки из Гёте, то ли детскую молитву.

— Александр Сергеевич,