Проклятие новичка - Татьяна Зимина

до головы. — Да ты здоров, как бык!

— А тебя это огорчает? — я потянулся к ней сам, в надежде получить ещё один поцелуй. — Любишь развлекаться с трупами? Я могу притвориться…

— Идиот! — она чувствительно стукнула меня кулачком в плечо. — Я же испугалась, как ты не понимаешь…

— Мне было приятно, — не обращая внимания на удар, я придвинулся ближе и заключил её в объятия. — Поволнуйся ещё немного. Пожалуйста.

Последнее слово я выдохнул ей в губы и томно смежил веки.

А в следующий миг получил тычок под рёбра.

— Да что случилось-то? — меня перекосило на один бок. — Никак не могу понять: тебе что, было бы приятней, если бы я весь посинел и умер?

— Ты — двуличный, скользкий, неблагодарный…

Она принялась колотить меня по всем местам — только и оставалось, что прикрыть самое ценное и терпеть.

Пару минут Патриция работала кулачками, как маслобойка.

А потом успокоилась.

Громко высморкалась в салфетку и плеснула себе чего-то ярко-синего. Слава Люциферу, из ДРУГОЙ бутылки.

Не успел я вякнуть, как она залихватски хлопнула рюмашку и быстро закусила чем-то хрустящим, с лапками.

— Что?.. — спросила она, почувствовав мой взгляд.

— Я думал, ты трезвенница, — наконец выдавил я первое, что пришло на ум.

Перед глазами всё ещё стояла картинка того, как что-то извивается между её губ…

— Обычно — да, — спокойно кивнула Патриция и облизнулась. — Когда нужно всё время держать себя в… себе, — она промокнула салфеткой уголок рта.

Я молча кивнул.

— Но сейчас я хочу напиться.

Она налила ещё и выцедила, теперь уже мелкими глоточками.

А вот у меня желание пить как-то пропало. Улетучилось. Словно бабка отшептала.

— Денница хотел меня отравить, — сдавленно сказал я. — Намеренно.

— Не говори ерунды. Он просто СЛУЧАЙНО поставил бутылку на наш столик.

— Ты это знаешь, Патриция. И я это знаю. Нечего его покрывать.

— Я его не покрываю. Просто…

— ВСЕ, кроме меня, знают, какое действие оказывает эта штука, верно? — прокурорским голосом спросил я, указывая на бутылку с чёрным цветком.

— Да, но…

— НИКТО не стал бы из неё пить. Во всяком случае, в здравом уме и доброй памяти. Верно?

— Эту настойку используют в медицинских целях, — сказала Патриция. — Чтобы облегчить боль утраты, например. Или, когда хотят добровольно уйти из жизни…

— Он знал, что я буду здесь. И специально принёс эту настойку.

— Мама звонила демонице Люцифуг, — задумчиво кивнула Патриция. — Она ВСЕМ позвонила. Точнее, сделала общую рассылку. Все в Чолом Йосодот знают, что её дочка притащилась домой с дружком. Там и фотографии есть…

— Фотографии? — не припоминаю, чтобы меня кто-то фотографировал.

— Я сделал портфолио по просьбе госпожи Иштар, — откликнулся Мефистофель.

Перед нами появилось такое же зеркало, как давеча в спальне. Я в нём был, как живой.

Вот я целуюсь с Патрицией.

Вот Патриция даёт мне пощечину.

Вот я выхожу из ванной в полотенце.

А вот я стою рядом с кроватью БЕЗ полотенца…

— Ну всё, хватит, — оборвала сеанс Патриция. И посмотрела на меня.

— Макс, извини пожалуйста. Я должна была тебя предупредить. Мама — она такая. Жрицы Иштар просто не понимают, что у людей должно быть личное пространство…

— Ничего, — я собрал всю свою выдержку, всё хладнокровие в один большой и крепкий кулак. — Переживу.

— Я… попрошу её больше так не делать.

— Ты же знаешь, что она тебя не послушает, — я слабо улыбнулся. — ЛЮБАЯ мать уверена, что знает, что для её ребёнка ЛУЧШЕ. Так что даже не пытайся. Она просто получит ещё один рычаг давления, вот и всё.

— Да, но ведь это Я привезла тебя на "Бойню"…

Я вздрогнул. Но вспомнил, что так называется поместье, и сразу успокоился. Мало ли, какое у людей чувство юмора.

— Всё хорошо, Пат. Не парься.

Всё НЕ хорошо.

Денница отказался отменить сделку с Зебриной, я ощущаю НАСТОЛЬКО смешанные чувства к Патриции, что впору НАМЕРЕННО пить настойку забвения…

Но что ещё я мог сказать?..

— Ты уверен?

— Разумеется. Раз Денница решился на такую грязную игру, значит, он меня боится. А раз боится — значит, чувствует себя уязвимым. Я найду его слабое место и ему придётся уступить. Я ЗАСТАВЛЮ его расколдовать Зебрину.

Глава 9

Вечеринка подходила к концу.

Сквозь двустворчатые стеклянные двери было видно, как гости в зале редеют, — а те, что остаются, ведут себя всё более раскованно.

До веранды доносился их громкий смех, единичные тени соединялись в пары и тройки. А потом… сливались. В экстазе, я полагаю.

И тут до меня дошло.

Пазл сложился, совпали все грани головоломки.

Госпожа Иштар — жрица любви. Она является хозяйкой этого дома и вечеринки.

— Патриция, там что, начинается… оргия?

Я боялся смотреть в зал. Поймите меня правильно: одно дело, посмотреть порнушку по видео. И совсем другое — увидеть то же самое воочию, причём предварительно познакомившись со всеми участниками.

— Что?.. — Патриция бросила равнодушный взгляд на гостей, которые сливались и двигались уже совсем… синергично. — А, да. Этим заканчиваются все мамины приёмы. Или начинаются.

— То есть, ты к этому привыкла с детства? — я смотрел на девушку во все глаза.

— Не понимаю, почему ТЕБЯ это шокирует? — Патриция разгладила ткань платья на коленях, пробежала рукой по глухому воротничку… — Ты же — знаменитый Безумный Макс. КОРОЛЬ фривольных вечеринок.

Я выпучился на девушку, как на китайскую грамоту.

— Да… Кто тебе такое сказал?

Она пожала плечами.

— Все об этом знают. Многие даже хвастаются, что участвовали. А я вот ни разу не получила приглашения, — тихо, и как мне показалось, уязвлённо, добавила Патриция.

— Брехня. Не устраивал я никаких вечеринок.

Она посмотрела на меня с предубеждением.

— Да ладно. Весь Сан-Инферно об этом говорит.

У меня мелькнула догадка.

— А тебе кто об этом рассказал? Уж не друг ли детства, с которым ты плескалась в одной ванночке?

— Далась тебе эта ванночка, Макс! Если хочешь знать, Денница уже был взрослым, когда я пешком под стол ходила.

— То есть, это он.

— Да какая разница?

— А такая, что… — я вскочил, сделал круг по веранде и неожиданно успокоился. — Ладно, проехали. В конце концов, мало ли, что болтают люди. От всего не отмажешься. И вообще: я хочу узнать о тебе.

Патриция опасливо прищурилась.

— И зачем тебе это?

Я взмахнул руками, а затем рухнул на диван рядом с ней — постаравшись упасть как можно ближе.

— Ну не знаю, может, потому что так поступают друзья? Интересуются друг другом. Это называется близостью.

— И когда это мы с тобой стали друзьями?

— А что, ты так не думаешь? — я осторожно просунул