Гостиница с характером - Кэлин Джозефсон

мог… – Я помолчал. – Я чувствую себя таким идиотом.

Анна решительно помотала головой:

– Ты не идиот. Твои родные хотели тебя защитить.

– А я мог защитить их!

Наши родители всё делали для нас. Работали, заботились обо мне и Лиаме, находили нам крышу над головой после каждого переезда. И вдобавок защищали нас от целого другого мира. У меня в голове крутились моменты, когда я их не слушался или обижался на них. Они этого не заслуживали.

– Их больше нет, – тихо сказал я. – Никого из них.

– Семья не заканчивается со смертью. – Анна улыбнулась своей жуткой ободряющей улыбкой. – Они всегда будут с тобой, просто не в том виде, в каком бы хотелось.

Я чуть не засмеялся. Только Анна думает, что привидения могут быть заманчивой перспективой. Почувствовав чьё-то прикосновение к ноге, я посмотрел вниз и увидел Макса, обвившего хвостом мою щиколотку.

– И ты не один, – добавила она. – Всё будет хорошо.

Её слова как ведро воды затушили мой гнев. Казалось бы, в них нет ничего особенного, но мне необходимо было их услышать. Лиам говорил мне их тысячу раз, и его неунывающий оптимизм порой бесил меня ещё сильнее нашей тяжёлой жизненной ситуации. Даже когда мы сидели на обочине и жевали дешёвые бургеры и холодную картошку фри, он всё равно утверждал, что всё будет хорошо.

«Оптимизм – надежда и уверенность в будущем».

Мы многое узнали о Кэйдене и о том, на кого он работал. Мы вернулись живыми и почти невредимыми.

И я был не один.

Анна повела меня к дому. Макс трусил сбоку. Входная дверь открылась перед нами сама собой, и мы едва успели шагнуть за порог, как в воздухе прогремело:

– Аннабелла Невиа Баллинкей!

Нора стояла на кухне, уперев руки в бока. Максу хватило одного взгляда на неё, чтобы пулей выскочить назад за дверь. Жаль, я не мог последовать его примеру – на её лице было классическое выражение любой мамы, обещающее огромные неприятности.

Анна втянула голову в плечи, будто надеялась потеряться в своём свитере:

– Да?

– Звонила бабушка. Вы сражались со злым духом?

– Э-эм… это вышло случайно.

Нору перебил новый громовой голос:

– Анна? Это ты?

Из кухни вышел здоровый мужчина с округлыми добрыми чертами лица, которое расплылось в весёлой улыбке.

– Дядя Рой!

Анна попыталась его обнять, но он её перехватил и, покружив в воздухе, со смехом поставил назад на пол.

– Я так рада, что ты дома! – воскликнула она. – И как только дом тебя впустил!

Рой усмехнулся:

– Мы пришли к взаимопониманию. – Он похлопал ладонью по стене, а когда отнял руку, на его бледной коже, бугрящейся старыми шрамами от ожогов, остались хлопья краски. Скорчив гримасу, он вытер её о штанину.

– Ты мне что-нибудь привёз из Ирландии? – с надеждой спросила Анна.

Рой захохотал:

– Опять?! Я приезжаю почти каждый месяц!

Анна скрестила на руки груди:

– Это плата мне за то, что я не даю дому вышвырнуть все твои вещи на улицу.

Дом застонал, будто подтверждая своё жгучее желание сделать именно так.

– Рой, – начала Нора, – сейчас не…

Но Рой даже слушать её не стал.

– А ты, должно быть, Колин, – обратился он ко мне.

Я протянул ему руку:

– Приятно познакомиться.

Его рукопожатие было крепким, ладонь – мягкой и тёплой.

– Рой Баллинкей, но можешь звать меня «дядя Рой». Присядь со мной, Колин! – Не выпуская моей руки, он потянул за неё, вынудив меня торопливо зашагать следом за ним в комнату напротив кухни. Анна нас обогнала.

Три стены здесь занимали стеллажи с книгами, в четвёртой были прорезаны разного размера окна, выходящие на лес Холлоуторн. Рядом с камином, где тлели угли, стояли потёртые кожаные диваны, и больше всего на свете в тот момент мне захотелось усесться на один из них со стопкой книг. Я так засмотрелся на стеллажи, что не сразу заметил висящую над камином странную коллекцию головных уборов – от бейсболки ирландской бейсбольной команды до пыльного котелка прямо как из старых фильмов.

На высоком столике рядом с одним из диванов стоял поднос с пятью чашками. Начищенный металлический чайник разливал в них пахнущий бергамотом «эрл грей».

Нора вбежала следом:

– Рой! Я ещё не закончила!

Я опустился на диван, пока Анна, пересчитав чашки, с недоумением обозревала комнату: нас было всего четверо.

– Ах да. – Рой сложил руки на своей богатырской груди и постарался придать лицу осуждающее выражение.

Анна пристыженно улыбнулась Норе:

– Скажем так, мы не до конца всё продумали.

– Скорее, вы совсем не думали. – В комнату вошла Элейн и сразу же взяла одну из чашек. – Бабушка что-нибудь с вами передала?

– Не меняй тему! – замахнулась на неё Нора. Я опустил коробку с кексами, которые уже собирался предложить Элейн, назад себе на колени. – Теперь босс Кэйдена откроет охоту и на тебя, Анна. На всех нас. Ты хоть понимаешь, что вся наша семья в опасности?

Я это понимал. Бабушка пыталась меня успокоить, но я знал, что для семьи Анны я был такой же обузой, как для своей собственной.

– Простите, – сказал я, поднимаясь. – Это из-за меня на нас напал злой дух и вы все теперь в опасности. Я должен уйти.

Мне на плечи легли руки Роя, и под их тяжестью я плюхнулся назад на диван.

– Никуда ты не пойдёшь, парень. – Он передал мне чашку чая. – Призрак твоего отца будет преследовать меня до конца моих дней, если я позволю тебе выйти за дверь.

– Не говоря уж о том, что Колину угрожает опасность! – добавила Анна.

Все взгляды устремились на меня, и я выпрямил спину. Нора закусила губу, Элейн неловко шаркнула ногой. Они чего-то недоговаривали.

Анна с подозрением нахмурилась:

– Вы знали? Вы знали, что он Ворон?

Нора вздохнула и провела рукой по волосам:

– Да, знали.

Я отставил чашку:

– Почему же вы мне не сказали?

Нора помедлила, но затем напряжение сразу её покинуло, как выжатая из тряпки грязная вода. Взяв с подноса последнюю чашку, она села к нам с Анной на диван.

– На тебя вчера и так много свалилось, – ответила она. – И мы в тот момент не были уверены, что их смерть как-то связана с тем, кем они были. После рождения Лиама твои родители отказались от магии. Они так хотели для вас обычной жизни, что оборвали с нами все связи. – Её голос едва заметно дрогнул, и Рой неуютно заёрзал, на его лице промелькнуло что-то… чувство вины?

– Мы уважали их желание, – договорила она.

Во мне всколыхнулось раздражение.

– А почему никто не уважал