Огненная волчица - Александра Волк

– Да. Очень. Генетика сделала свое дело. У Катрин с братьями бабушка и мать из Индии.

– Индия? Вот как. Тогда она, как принцесса из восточных сказок.

Алекс как-то неуверенно пожал плечами и посмотрел вначале на меня, потом на мою руку, прижимающую влажную тряпку к столу. А потом приблизился и уперся ладонью в столешницу рядом с моей рукой. У меня аж горло на миг сдавило, когда увидела наши пальцы в такой опасной близости. Смуглые и сильные – его, тонкие и бледные – мои. Стоит всего на сантиметр подвинуть ближе, и я дотронусь до его кожи, а если обнаглеть, пробегу ноготками по костяшкам и шраму на указательном пальце. Но наглеть могу в своих фантазиях, а в реальности, я поспешно убрала руку и, даже не взглянув на Алекса, отвернулась к раковине и спросила:

– Зачем она так поздно приходила?

– Приехала в гости.

– К тебе?

– Нет. Но знакомы с детства, и многое…

Слушать о настоящих, бывших или будущих пассиях? Увольте!

– Можешь не объяснять,– аккуратно сложив тряпку на край раковины, я обернулась и, улыбаясь, добавила. – Ваша «дружба» бросается в глаза.

– Ты о чем?

– Ни о чем. Мысли вслух.

Чувство горечи и разочарования в сочетании с ревностью – поганый коктейль. Да, я ревновала к той, что знала его всю жизнь, но ему точно об этом не скажу. Можно было бы завершить наш «идеальный» вечер, и я приготовилась сказать: «Пока. Увидимся утром», – но Алекс в очередной раз преподнес сюрприз. Вместо того чтоб бросить меня в одиночестве, спросил, выбрала ли фильм.

– Я? Нет.

– Тогда, наверное, пойду.

– Тебя ждут? Иди.

– Кто меня может ждать? В резервации почти никого нет.

– А как же подруга?

– Не знаю. И мне неинтересно.

Внезапно все изменилось, и вместо хмурого неба над головой я увидела радугу. Кем бы эта девушка для Алекса не являлась, он остался со мной. Но я не показала, как рада его решению и, надев на себя ту самую маску безразличия, которую он так любил использовать, прошла в комнату. А когда засыпала, загадала: «Хочу, проснувшись утром, увидеть тебя рядом».

Глава 13

Звон, как от разбившегося стекла, нагло влез в мой сон. Я посопротивлялась немного и приоткрыла один глаз. В комнате темно, за окном ночь. Но ведь не померещилось? Или это такой сон со звуковыми спецэффектами? Пошарив рукой по тумбочке, нащупала свой телефон и включила экран. На часах без четверти пять. Жуть. В голове спросонья полный кавардак. Но если звон приснился, то непрекращающееся шуршание – явно нет. Пришлось выползти из-под одеяла и выйти посмотреть, кто же хозяйничает в доме без моего ведома.

На кухне ожидала чудесная картина: полуголый и босоногий парень заметающий осколки стекла. Я аж залюбовалась. Но Алекс выпрямился и предоставил на обозрение свою спину: на ребрах красовались три шрама в форме параллельных полос, словно ему гризли спинку почесал, а на правом предплечье – один широкий и прерывистый, видимо, от рваной и глубокой раны. Если обладаешь взрывоопасным характером, без потасовок в жизни не обойдется, но чтобы настолько ужасно – мне и в голову не приходило. Сонное состояние улетучилось в миг.

Алекс обернулся и на этот раз не выглядел самоуверенно, очень уж было похоже на смущение.

– Доброе утро. Что-то рано ты начал все бить.

– Привет. Задел. Вот убираю следы побоища с посудой.

Никто не рассказывал о шрамах на теле Алекса, и я решила о них не расспрашивать. Мало ли как он отреагирует.

– Ладно. Все равно надо собираться. А во сколько ты пришел?

Алекс замер, не ответив, и слегка нахмурился. А я мысленно выругалась. Соображать надо быстрее. Он остался на ночь – должна была догадаться по внешнему виду.

– Или не уходил? – я улыбнулась, стараясь сгладить неудобную ситуацию.

– А это проблема?

– Нет. Но ты так яростно защищаешь ваши правила. Вот и удивилась.

– Я уснул.

– Ну с кем не бывает. Кушать будем или пойдем голодные?

Через полчаса после совместного завтрака мы покинули резервацию и пошли узкими тропами сквозь лесную чащу. Изредка попадались поляны, залитые ярким солнечным светом, но в основном весь путь шли под тенью густых крон. Ветер, бушующий всю ночь, к утру стих и баловал легкими дуновениями на открытых участках. В основном мы молчали или говорили о повседневных вещах: работа, друзья, развлечения. К наступлению ночи температура резко упала, я вся продрогла и из-за кромешной тьмы не видела дальше нескольких сантиметров, идти стало сложнее.

– Алекс, сколько нам осталось?

– Устала?

– Замерзла. Ног не чувствую. Все болит.

– Придется останавливаться на ночлег. Не подготовлена ты для длинных переходов.

– Останавливаться? Где?

– Через минут двадцать подойдем к дому, там переночуем.

– А чей он?

– Наш.

Многообещающий ответ. Чей наш? Воренов? Или всего племени? Иногда этот индеец разговорчивостью не отличался. Наверное, его надо чем-нибудь разозлить, тогда и подробности появятся. Но вскоре и вправду вышли к одноэтажному дому из деревянного сруба, с навесом перед входом, тремя широкими ступенями и крыльцом, окружающим половину строения. На конусообразной крыше возвышалась широкая труба печного отопления, окна закрыты металлическими ставнями. Дом в свете луны выглядел таинственно, но как-то уж слишком знакомо. А внутри сохранилось тепло и витал слабый аромат тушеного мяса и горелого дерева.

Алекс зажег две свечи, протянул одну мне и пошел в комнату, а я устало поплелась за ним. Не осталось сил даже разуться, а насчет осмотра жилья можно и вовсе не говорить. Все завтра. И вот он мой долгожданный берег в форме огромной кровати, накрытой двумя шерстяными пледами. Дайте до него добраться и оставьте в покое хотя бы на пару минут. Хочу ощутить под щекой мягкость ткани и забыть о вертикали.

– Аврора, не спи, – я почувствовала, как меня легонько тормошат за плечо, – Снимай обувь. Надо посмотреть твои ноги.

Я отмахнулась от назойливого голоса, но он не унимался. Пришлось открыть глаза, а ведь находилась уже на пороге в мир сладких снов, где никто тебя не заставляет подыматься, снимать обувь и …: «Что это?!» – я ошарашено уставилась на свои ноги, погруженные по щиколотку в таз с кипятком; Алекс не только нагло прервал мой сон, но и умудрился ошпарить: «Мама дорогая – это жутко больно!» На самом деле вода была едва нагретой, просто кроме усталости я еще и конечности отморозила. А пока тело отогревалось, я вспомнила и русскую речь, и не совсем культурную ее часть.

– Красиво выражаешься, русская.

– Да пошел ты…– и череда эпитетов.