Волчья свадьба. Книга 1 - Натали Лавру

– Я живу настоящим, Диана.

– Мне жаль, что с тобой можно поговорить не обо всём.

– Есть вещи, которые лучше держать при себе.

– Мне кажется, мы с тобой плохо понимаем друг друга. Почему я не могу мечтать о будущем и фантазировать, каким оно будет?

– Мечтай, если мечтается. А насчёт понимания – не бывает так, чтобы двое познакомились и сразу во всём согласились и договорились. Отношения – это труд и сплошной компромисс.

– Ты постарайся хотя бы иногда поддерживать разговор на отвлечённые темы, иначе ты так никогда не узнаешь, как и о чём я думаю и чем живу.

– Это придёт со временем.

– А представляешь, если мы сблизимся настолько, что сможем читать мысли друг друга? Нам тогда даже разговаривать вслух не придётся!

– Ты маленькая выдумщица, – улыбнулся он.

– Я не выдумщица – я волшебница! Ты только вообрази! Это же так здорово!

– Чем тебя так привлекает чтение мыслей?

– Ну… нам не нужен будет телефон, чтобы общаться, – я подняла взгляд в потолок. – Мы будем разговаривать, и никто не сможет об этом узнать или подслушать.

– И о чём же мы будем разговаривать? – уже шутливым тоном, с усмешкой спросил Дилан.

– Обо всём! Это безграничные возможности!

– Для начала нужно достичь взаимопонимания, а это штука двухсторонняя.

– Ты говоришь очевидности, – нахмурилась я.

– Тогда открой для себя полный смысл этих, как ты говоришь, «очевидностей», потому что мало просто знать их наизусть.

      Эти его вечные поучения начали злить меня. Я решила дать ему отпор громкими словами:

– Очень скоро я научусь видеть тебя насквозь, не переживай!

– Надеюсь, к тому времени ты уже успеешь повзрослеть.

– А я не хочу торопить время, я хочу наслаждаться настоящим, а не гнаться за унылой взрослой жизнью!

– Пожалуйста, тебе никто не мешает.

– А ты? – спросила я, намекая на то, что и ему не помешало бы чаще расслабляться.

– Я тоже умею радоваться счастливым моментам и, что не менее важно, создавать их.

– Это камень в мой огород?

– Нет. Это ответный выпад. Ты же хотела, чтобы я мог поддержать разговор на любые темы.

– Ах, ну ты до безобразия правильный! Даже и не подумаешь, что оборотень!

– То, что я носитель волчьего гена, не делает меня зверем. Я такой же человек, как все остальные, – на полном серьёзе ответил он.

– А эти остальные думают так же?

– Я прекрасно понял, к чему ты клонишь, Диана. Но запомни одну простую вещь: для всего клана и для тебя будет лучше, если никто никогда не узнает нашей тайны.

– Это ясно, но почему ты не осознаёшь своей уникальности?

– Я горжусь тем, чего достиг самостоятельно, а не тем, что досталось мне при рождении.

– Такое чувство, что ты стараешься быть похожим на отца.

– Глупость, – он изобразил гримасу, показывающую, что ему надоела пустая болтовня, и глубоко вздохнул.

– Глупость – это потому что ты не стараешься или потому что у тебя не получается быть таким, как он?

– Думай, как хочешь. Я не намерен продолжать этот разговор. Лучше займись чем-нибудь полезным, приберись дома.

– И неужели мне с этим жить до конца дней?

– Всё ещё хочешь читать мои мысли? – спросил он напоследок уже более весёлым голосом.

      Я ничего не ответила ему, заставила себя вымыть полы и заняться стиркой, которую откладывала уже неделю.

      Дилан думал, что я просто любопытная маленькая болтушка, но на самом деле я приставала к нему со своими назойливыми разговорами, чтобы прощупать почву, лучше узнать его характер, заставить его открыться мне. Я верила, что в один прекрасный день он расколется и расскажет мне нечто, тщательно скрываемое ранее ото всех. Конечно, нелегко расколоть человека, не привыкшего ни с кем говорить по душам, но амбициозная я обещала себе решить эту непростую задачу.

      Через пару дней после юбилея отца Дилан уехал в командировку на две недели. Я почувствовала, что мне не всё равно, но по-прежнему боялась признаться себе в этом.

      Состояние тоски и влюблённости мешало мне сосредотачиваться на учёбе. Я садилась за книги и погружалась в полусон. В сообщениях я отвечала Дилану сдержанно вежливыми словами и стандартными фразами, и это стоило мне немалых усилий. Какая-то часть меня всё ещё соблюдала осторожность и считала, что нельзя вот так сразу раскрываться перед человеком и доверяться ему.

      Большие надежды я возлагала на свой приезд в деревню. Я хотела развеяться, отвлечься от всего, натанцеваться до упаду. Но даже семейное чаепитие в этот раз было невесёлым. Вместо дискотеки мы остались дома, потому что Свете надо было рано вставать на работу, у мамы просто не было настроения и сил, а я недоумевала, что за глупые отговорки они придумывают?! В конце концов, я тоже заразилась унынием и мне перехотелось идти веселиться без них.

      К полуночи мы с мамой остались наедине, и я, наконец, задала мучивший меня вопрос:

– Почему у Светы нет волчьего гена?

      Мама пристально посмотрела на меня и, поняв, что я уже что-то знаю, призналась:

– Она – дочь старшего брата твоего отца. Какая-то уличная девка утверждала, что беременна от Стаса. Постоянно ходила вымогать у нас деньги, пока была беременна. Она родила и оставила Свету в роддоме. Мы не смогли бы отвернуться от малышки. Брат твоего отца так и не женился, потому что его невеста сильно заболела и умерла через несколько дней после своего семнадцатого дня рождения, а так как он сам был не совсем здоров, то не мог взять Свету себе. Позже здравый рассудок совсем оставил его, он был изгнан из деревни и вскоре умер. Так мы удочерили Свету, и для нас с твоим папой она стала родной.

– Мама… – я приложила ладони ко лбу.

      С одной стороны, я обрадовалась, что мои предположения по поводу неверности кого-то из родителей отпали, с другой – была ошарашена открывшейся правдой.

– Это должно было открыться. – сказала она.

– Она знает?

– Да, знает, не так давно. Но она понимает, что это ничего не изменит, что мы всё так же любим её. Тем более, я, как никто другой, могу её понять. Я всегда знала, что Сашины родители мне не родные, но ни разу в жизни я не усомнилась в их любви ко мне. Так что все мы тут с непростой судьбой. Ничего… когда в её голове всё уляжется, она будет в порядке.

      Я подошла к маме и обняла её:

– Мама, я горжусь, что у меня есть такая семья, я очень люблю вас со Светой… Она из-за этого такая грустная?

– Думаю, не только. Недавно приезжал Толик со своей новой женой.

      Пару-тройку лет назад Толик, бывший приятель Светы из соседнего села, недолгое время ухаживал за ней, они даже целовались на новогодней дискотеке, но потом он поступил на службу и их дальнейшее общение не сложилось. Света до сих пор была немного влюблена в него, хоть и отрицала это.

      Теперь мне стало ясно, почему моей сестре сейчас так тяжело, и начала переживать за неё ещё сильнее. Как бы она не натворила глупостей… На нервной почве Света вполне могла покрасить волосы в кислотно-зелёный цвет или вообще побриться налысо в знак протеста против неприветливой жизни.

      До самого отъезда у меня было чувство, что я забыла что-то сделать или что-то сказать. Мысли о нарушенной семейной гармонии тяготили меня. Уезжая, я ощущала бессилие и злилась на себя.

      В понедельник во время промежуточной контрольной выяснилось, что многих ответов на вопросы теста я не помню или не знаю. В расстроенных чувствах я непроизвольно, рыча, кинула ручку на стол, после чего она разлетелась на части. Вся группа тут же оглянулась на меня. Я попросила прощения, сдала недоделанную работу и вышла из кабинета. Время до закрытия читального зала я провела за книгами, навёрстывая упущенное.

      Помимо умницы и паиньки во мне начала проявляться какая-то чертовщина: звериные инстинкты, желание заняться сексом, что-нибудь изорвать, сломать, беситься… В ночь на вторник мне приснилось, как я жестоко