Знак Огня 2 - Артём Сергеев
— Вот что ты ко мне пристал, — устало посмотрел я на него, не хватало мне ещё пускаться с ним в околонаучные споры, — я, что ли, всё это сделал?
— Действительно, — подозрительно посмотрел на меня Никанор, — ты бы, наверное, сделал ещё хуже. Ладно, посмотрим, что там по программе дальше.
— Давай, — согласился я, — смотри. И не отвлекай меня пока, хорошо? Я ведь, между прочим, серьёзным делом занят!
Никанор насупленно кивнул, перебирая учебники, но чувствовал я, что это ненадолго, и оказался прав.
— Где языки? — свистящим шёпотом спросил он меня, и мне захотелось его треснуть, — почему один английский? Где древнегреческий? Где латынь хотя бы? Или ты что, дурбыцло, латыни не учён?
— На кой хрен мне твоя латынь? — по-настоящему раздражённо ответил я ему, — ну отстань ты от меня уже, Никанор!
— Как это на кой хрен? — даже подпрыгнул он, — как это на кой? Так ведь всё самое умное, всё самое сокровенное, что только создало человечество и нечеловечество за всю свою историю — оно ведь латынью писано! Как ты книги колдовские, тайные, заветные да секретные читать собрался, если латыни не знаешь?
— В твоём переводе, конечно, — парировал я, невольно шалея от масштаба неожиданно подкравшейся проблемы. Действительно, если всё на латинском, плохи мои дела. — Вот тут ты мне и пригодишься!
— Какой ужас, — Никанор осел на месте и схватился руками за голову, — какой кошмар… И понял я теперь, почему ты записей моих не разобрал — ты ведь малограмотный!
— Я — нормально грамотный, — сурово ответил ему я, потому что весь этот балаган начал меня уже напрягать, отвлекая от дела, — у меня, между прочим, высшее образование! Пусть и литейка, но высшее!
— Федьку сам учить буду, — вдруг решительно выдал Никанор, — понял? А ты не лезь!
— Не будешь, — так же решительно ответил ему я, — ты ведь его зашпыняешь!
— Пустое! — отмахнулся от меня дядька, — он малой крепкий! Да и потом — ты ему, что ли, латынь преподашь?
— А что, и ему надо? — обалдел я.
— Ему — в первую очередь! — срезал меня Никанор, — и латынь, и буквы правильные! Он ведь твои книги колдовские содержать да хранить будет! Если мозгов хватит! Он — существо магическое изначально! Он — всё увидит, всё заметит! Там, где ты не сможешь и упустишь, по малоопытности-то! В этом смысл, понял? Он — твои глаза, пока ты сам видеть не научишься, он — твой проводник! Он — память твоя! Он — костыли твои! И он потом, если, не дай бог, крякнешь ты, понесёт твои знания дальше, чтобы не пропали они!
— Ого! — оценил я, — вот как всё устроено, значит. Понесёт, да, если не сопьётся, как некоторые тут.
— И такое может быть, — кивнул мне Никанор, он не стал спорить, он резко стал серьёзным и грустным, и понял я, что ткнул пальцем в незажившую рану, и стало мне стыдно, — кто знает? Просто он, Дмитрий-то, был для меня всем, понимаешь? А потом… Я ведь не всегда такой был, я и шутить любил, и улыбаться умел, я на жизнь смотрел, как на летнюю ярмарку, я ждал от неё только хорошего, а осталось вот — горе и пустота. Я даже сейчас не совсем понимаю, почему с тобой вожусь, с души же воротит на ваши рожи довольные смотреть. Из-за ведьмы этой, наверное, очень уж мне было приятно ей в харю вцепиться, а потом ещё по лесу её, паскуду, гнать, да и сегодня — хорошо же вышло! Если бы не это, если бы не повезло тебе с разгона такими врагами разжиться — стал бы я тебе помогать, держи карман шире! Был бы ты обычным магическим недорослем — послал бы я тебя куда подальше, и печать бы твоя не помогла! Потому что я такой — на всю страну единственный! В Европах вроде бы ещё один имелся раньше, про остальных не скажу! Теперь вот и Федька будет, века не пройдёт!
— Хорошо бы, — поддержал его я и, помедлив, осторожно спросил, — а что тогда с вами случилось? Ну, когда…
— Потом, — прервал меня Никанор, — потом, может быть, и расскажу. Если доживём до этого. Ладно, чего тут у вас ещё преподают-то?
И он начал перебирать учебники дальше, и попалась ему физика, и заинтересовался он ей по-настоящему, оставив меня в покое, так что я смог спокойно выдохнуть и заняться своими делами дальше, тем более что одна из симок заработала, неустойчиво, на последнем делении, но заработала, да и понаставил продавец из комиссионки на ноут всякого, помогающего обходить некоторые ограничения, и появился у меня полноценный выход в интернет.
Я вытер мгновенно вспотевшие ладони о штаны и первым делом поискал в сети самого себя, но ничего не нашёл, были только разные ссылки на соцсети, про пожар по нашему адресу тоже было пусто, как будто и не было его, потом про Алину посмотрел, потом последние новости глянул, и чуть было меня не утянула эта муть дальше, на видосики, но тут я опомнился и позвал к себе Никанора.
— Иди сюда, чего покажу, — позвал я его, — это не хуже латыни будет!
Дядька недоверчиво поглядел на меня и хотел было послать подальше, чтобы от физики не отвлекал, но очень уж загадочно моё лицо освещалось бликами от экрана, и он сдался, и полез ко мне на стол, сделав при этом всё-таки закладочку в учебнике.
— Ну? — не очень-то любезно произнёс он, — что тут у тебя? Опять забава пустая? К телевизору печатную машинку присобачили, теперь можешь прямо к ним, туда, писать? Мол, по просьбам трудящихся, поставьте нам какой-то фильм? Или жалобы в милицию калякать, дескать, мой сосед гонит самогон и покупает себе на нетрудовые доходы предметы роскоши в виде статуй для огорода, примите меры?
— Не совсем, — я выдохнул, чтобы собраться с мыслями, и очень обстоятельно и осторожно, помня о том, кому я это объясняю, ведь это даже не Тимофеич, который интернетом знаком, и даже не Федька, завёл речь про компьютеры и всё, с ними связанное.
Поначалу-то Никанор глядел на меня довольно скептически, свысока даже, мол, поглядим, чем это тут ты удивить меня собрался, но потом, уже через полчаса примерно, его проняло, он уселся поудобнее, он старался смотреть на экран, на клавиатуру и на меня одновременно, чтобы ничего не пропустить, он заёрзал, у
