Другой мир. Шантарель - Вера Добрая

в свои ряды мы выбираем вполне достойных людей, но процесс обращения сложно назвать полноценной кормежкой.

Я была уверена, что смогу контролировать свои желания и эмоции, но на данный момент, лежа на грязном полу в плену у мерзкого, лишенного здравого смысла оборотня, поняла, что загнана в угол. От жажды сводило горло, и силы заметно покидали меня. От голода обоняние обострилось, и я отчётливо ощущала где-то неподалёку запах крови. Оборотни могли обойтись и человеческой пищей, поэтому это скорее представление исключительно для меня, чтобы побыстрее свести с ума, лишить всякой гордости, превратить в существо не способное здраво мыслить.

Не знала, сколько времени провела в заточении, но старалась из последних сил не терять рассудок. Вспоминала свою прошлую жизнь, чтобы разогнать по венам злость, потому что в данный момент лишь она позволяла мне оставаться собой.

Когда в мою камеру вошел Алик, я даже не подняла головы. Не было никакого желания снова лицезреть его отвратную самодовольную морду.

– Ну как ты? – заботливо спросил и подошёл совсем близко, вызывая приступ тошноты. – Может хватить доводить и мучить себя. Одно твоё слово, которое ты, уверен, можешь держать, и страдания закончатся.

– Да пошёл ты, – прошептала, не тратя лишних сил на общение с подобной тварью.

– Лиза… Лиза… ну нельзя же быть такой упертой себе во вред… – цокнул языком и собрался уходить.

– Я давно уже не Лиза! – взвизгнула, не удержав эмоции в узде и с диким рыком снова попыталась разорвать эти дурацкие цепи, нанося запястьям новые раны.

Запах крови вскружил голову, и гнев от этого стал ещё сильнее. Самое низкое, до чего может опуститься вампир – это начать питаться собственной кровью. Это, во-первых, не приносит должного насыщения, а, во-вторых, уродует сущность демона внутри. Снаружи тоже ничего хорошего не происходит, потому что от подобного питания клетки начинают истощаться и мутируют, превращая полукровку в ужасное чудовище, которое в скором времени иссушается и умирает в сильнейших муках.

– Не делай глупостей, малышка, иначе я нацеплю на твоё прекрасное личико намордник, – усмехнулся оборотень, словно прочитав мои мысли, и я обессилено опустилась на пол.

Впервые за всё время существования меня, как вампира, я была в отчаянии.

Алик больше ничего не говорил, лишь стоял молча какое-то время, прожигая мой затылок взглядом, а после ушел, оставляя меня наедине со своей потрепанной гордостью.

Интересно, Георг вообще заметил моё отсутствие? Или после секса его моя персона перестала интересовать? Почему-то от этой мысли стало ещё паршивее. Лерка предала меня без всяких угрызений совести, отдав на развлечение своему брату. Уверена, остальные из клана не в курсе, что со мной, потому что эта гадина придумала правдоподобное объяснение моему отсутствию. Смешно подумать, но единственным, на кого я могла надеться в данный момент, был блондин, он, конечно, часто думает не тем местом каким нужно, но ведь именно он должен помнить, что я никогда ни за что не бросила бы свою семью.

Перед глазами всплыл образ светловолосого вампира, и мне впервые не хотелось прогонять его. Пусть эта самодовольная ухмылка раздражала, но сейчас я была бы рада увидеть её наяву.

А потом в мою камеру влетели два обросших шерстью амбала и без всяких слов и объяснений начали жестоко избивать меня.

– И зачем боссу эта мерзкая пиявка? От неё так и воняет смертью. Бррр. Ненавижу кровососов, – хрипло произнес один из мужчин, приподнимая мою голову за волосы, чтобы посмотреть на результаты их трудов.

– Мне похеру, что там за тараканы в голове у Алика. По мне так пусть эта тварь сидит здесь и не смеет даже думать, что она когда-нибудь будет с нами на равных. Скорее бы уже босс нашёл этого Демида, и мы смогли жить, не отираясь в подобных местах, – сказал второй, плюнул мне в лицо, и они под громкий смех ушли, а я, ненавидя себя за слабость, дала волю слезам.

Так, как делала это очень давно, когда ещё надеялась, что слезы способны облегчить боль и достучаться до жестоких людей…

Глава 13. Георг

Не удивился, когда встретил Валерию в гостиной возле бара. Она уже вырядилась в привычное для себя барахло шлюхи и расслабленно потягивала коктейль, совсем не страдая угрызениями совести. Как же мне хотелось схватить её за волосы и оттащить в пыточную, чтобы заставить говорить самым неприятным способом, но внутренний голос мне подсказывал, что эта сука будет молчать даже под угрозой смерти, если не будет приперта к стенке неопровержимыми доказательствами.

– Опять бездельничаешь, милая? – старался говорить как можно ласковее, хотя скрыть весь гнев внутри было очень сложно.

Если бы она не была такой самоуверенной дурой, то ощутила бы это и хотя бы попыталась спасти свой зад от неминуемой гибели.

– Я поняла, что охота это не моё. Я красивая женщина и моё место в замке, а не в вонючих подворотнях города с оружием в руках, – улыбнувшись, ответила она и грациозно приземлилась в одно из кресел, словно королева на трон.

– Да что ты… – усмехнулся, перебирая в голове варианты, с помощью которых можно заставить эту «королеву» выдать себя. – Я тут подумал… Знаешь, ты права, не стоит тебе гоняться за оборотнями. Ты прекрасно проявишь себя и в замке. Например, с тряпкой для пыли в руках. Или можешь убирать темницы с пленниками.

– Что? – от неожиданности у Леры даже стакан из рук выскользнул и с грохотом разбился о каменный пол.

– А что тебя так удивляет? Ты была нужна мне в постели только, чтобы позлить Шантарель, а теперь её нет, поэтому мне больше не нужно терпеть твою наглую и очень навязчивую персону рядом, – произнесла, продолжая пристально наблюдать за каждым изменением на лице женщины.

Казалось, что ещё немного и Лера взорвётся от злости, от неё так и фанило гневом, но она держалась из последних сил.

– Но я думала, что… – попыталась найти нужные слова, но, увы, их не было.

– Я знаю, что это ты помогла сбежать Шантарель, но не стану наказывать тебя за это предательство. Мне плевать на эту высокомерную сучку, к тому же в сексе она, как ты верно подметила, полный ноль.

– Но почему тогда Вы отвергаете меня, Господин? – у Леры сдали нервы, и она бросилась ко мне, упав на колени. – Вам ведь хорошо со мной, – слезы лились по ее щекам градом, размазывая и без того некрасивый и слишком яркий макияж.

– Потому что есть более достойные и горячие девушки,