Когда темные боги шутят - Александра Лисина

— Конечно, какие проблемы! — без колебаний кивнул Гун. — После обеда и забирай! Йен еще их не требовал, так что могу уступить на свечу-другую.

— Я подожду, — предпочел отказаться я от сделанной впопыхах писанины.

— Как знаешь… привет, господин Готж! На доклад, как обычно? Понял. Щас сброшу все в стол и зайду.

Обменявшись крепким рукопожатием с Готжем, он перехватил поудобнее папки, которые принес с собой, и, привычным жестом примяв непослушные кудри, больше напоминающие шерсть нестриженого барашка, умчался наверх.

У таких, как он, всегда все делается быстро. Такое впечатление, что у них в руках все горит. А когда это качество сочетается с аккуратностью и обязательностью, как у Гуна, лучшего и пожелать нельзя. Думаю, через пару-тройку лет Готжу будет, кому сдать свой пост. Если, конечно, старый пройдоха когда-нибудь захочет его покинуть.

Не успел стихнуть грохот чужих сапог на лестнице, как из-за соседней двери вывернулся наш второй сыскарь. Как обычно, в штатском — постоянно носить форму в отличие от городской стражи, от нас не требовалось.

— С добрым, — кивнул он Готжу, давно усвоив, что со мной здороваться бесполезно. — Я подготовил отчеты по первому делу. Посмотрите?

— Через полсвечи.

— Спасибо. Рэйш, ты чего явился в такую рань?

— Дела, — равнодушно откликнулся я, сделав скучающее лицо, чтоб не цеплялись. — Ты Йена не видел?

— Только что куда-то уехал. Сказал, раньше полудня не вернется.

— Вот те на, — неприятно удивился я. — А мне его спросить надо…

— Спроси у меня, — предложил Готж, лихо подкручивая усы. Почти такие же роскошные, как у Лардо. Они, по-моему, даже негласное соревнование затеяли — у кого за год больше вырастут. Но Вейс, по нашему общему мнению, пока выигрывал. — Как его заместитель, обещаю ответить честно и непредвзято. Только наверх пошли, нечего в приемной торчать. Ты уже успел позавтракать?

Я мотнул головой.

— Тогда терпи до обеда, — заявил мой второй непосредственный начальник и поднялся следом за Родериком, с непередаваемым величием неся перед собой довольно объемистый живот. — Ну, что там у тебя за вопрос такой важный, что ты соизволил прийти в Управление без напоминаний?

Я пропустил насмешку мимо ушей и, закрыв за собой дверь кабинета… который был, надо сказать, поскромнее, чем у Йена… плюхнулся на первый попавшийся стул. После чего вкратце изложил свои недавние умозаключения и вопросительно посмотрел на самого опытного в нашем Управлении сыскаря.

— Что скажешь?

Опыта у мужика было хоть отбавляй, так что к советам Старого Моржа имело смысл прислушиваться.

— Может, ты и прав, — после некоторого раздумья заключил Готж. — Это может быть зацепкой. Но все слишком скользко, одни предположения… кстати, насчет дворецкого ты ошибался: проку с него никакого. Он почти ничего не знает, ничего не видел, а в день смерти Элизабет Дейбс находился у родных в городе. Они подтвердили. Об отношениях господина Дроуди и Элизабет он, разумеется, был в курсе, но как преданный слуга хранил эту маленькую тайну пуще собственного здоровья. Однако одну интересующую тебя вещь мы все-таки выяснили — оказывается, госпожа Дейбс до переезда в Верль некоторое время жила в Триголе, как и родственники Лори, а еще раньше — в Илейне. Это городок на северо-востоке Лотэйна. Как сейчас помню урок картографии, где про них говорили: Рейн, Илейн и Ройн… три города на берегах Хурсы, которых не минет ни один корабль, выходящий в море. У нас где-то тут карта была… потом пороюсь, найду… по ней посмотрим точно. Но пока твоя версия выглядит самой логичной.

— А как насчет бабки Лори? Вы узнали, из каких она мест?

— Так глубоко мы не копали, — признался заместитель Йена. — Просто повода не было. Но я пошлю Родерика, когда он освободится. Пусть опросит родителей заново.

Я задумчиво качнулся на стуле.

— Как считаешь, с чем могли быть связаны эти смерти? И что у них могло быть общего?

— Да что угодно: дальние родственные связи, одна и та же ярмарка, на которую их прапрапрабабки ездили когда-то молоко продавать… сейчас разве узнаешь?

— А если дело не в Лотэйне, а в самом переезде? — предположил я. — В том, как они сюда добирались? Сколько было лет отцу Нилу на момент смерти?

— Семьдесят четыре, — сверился с бумагами Готж.

— Алек Дроуди подарил Элизабет сорок девять подарков, — припомнил я. — Если считать, что время приезда наших жертв примерно одинаковое, то получается, что в то время отцу Нилу было около двадцати пяти… что совпадает с показаниями отца Лотия. Бабка Лори умерла два года назад в возрасте… м-м-м… об этом я тоже не спросил, но если считать, что тогда ей было около двадцати, то сейчас было бы даже побольше, чем отцу Нилу. Так что, если я прав, она вполне могла умереть к этому времени от старости. Итого, что у нас получается?

— Сорок девять лет… — с сомнением протянул Готж и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по кабинету. — Даже если все так и было, мы все равно не сможем установить, как были связаны эти люди в Лотэйне — слишком много времени прошло. И это тем более не объясняет смерть девочки. Ведь если бы дело было в бабке, то пострадать должна была в первую очередь ее дочь, а не внучка.

Я кивнул:

— Об этом я тоже думал. Но пока не понял, почему именно Лори. Меня интересует другое: ты не помнишь, не случалось ли каких-то шумих на побережье Алтории сорок девять лет назад? Чего-то странного, необычного… возможно даже, какого-нибудь громкого дела, связанного с… кораблями? Судя по тому, что все жертвы появлялись в Триголе, они должны были прибыть сюда морем.

— С ума сошел? — непритворно отшатнулся Готж. — Мне тогда пять лет было! Что я мог с того времени запом… стой!

На его немолодом лице промелькнула растерянность, мгновенно сменившаяся напряженным раздумьем.

— А ведь было! Точно! Погоди, погоди… сейчас… что-то же такое припоминается… и именно с кораблем… да! — Появившаяся хмурая морщинка на высоком лбу заместителя Йена разгладилась, и он буквально рухнул на свой стул, нервно барабаня пальцами по столу. — Не знаю, правда, как это относится к делу, но где-то в то время у нашего побережья… на северо-западе… именно в окрестностях Триголя… к берегу прибило лотэйнийское судно в совершенно не пригодном для ремонта состоянии. Триголь от нас сравнительно недалеко, слухи доходят быстро, а страшные слухи — еще быстрее… однако мой отец… он тогда в городской страже служил… уезжал расследовать это дело. Само дело было громким, народу в порт согнали уйму, в том числе и отсюда. А когда он вернулся, такие страсти рассказывал… в общем, судно было самым обычным, торговым, везло на продажу в Алторию шелка, пряности и всякие