Остров, на котором жить. Часть первая - Михаил Владимирович Балыш

ей удалось сохранить так много процентов своего гардероба». Моя спасительница стояла спиной ко мне, словно львица, отстаивающая добычу. Я продолжал валяться на асфальте, организм всё ещё не мог справиться с остаточным эффектом после стремительного путешествия.

– Позволь мне его убить, Залика, – яркий свет лампы, мгновенно поглощаемый густотой тьмы, освещал лицо медсестры, оставляя незамеченным контур открывающихся тонких губ. – Если ты отойдёшь в сторону, я позволю тебе жить, – девушка помолчала, спустя пару секунд, добавив, – до нашей следующей встречи.

– Он мне нужен! – заявила женщина в спортивном костюме.

– Он никому не нужен, – парировала практикантка, – но он достаточно глубоко залез, что бы стать помехой. Подумай, ты не можешь мне противостоять, я сильнее, я старше, ты как-то раз уже потерпела поражение в дуэли, и не пытайся тратить себя на восстановление организма, помрёшь здоровенькой, да и только.

– Ты бессильна сейчас. – Совершенно спокойно, без тени тревоги в голосе, ответила Залика.

– А ты хитрая, – сказала девушка, тяжело вздохнула и поднялась на ноги, вытянувшись во весь рост, закрывая лампу, горящими жёлтым цветом, взлохмаченными кудрями. – Показывай своих псов.

Внезапно унылые силуэты фонарных столбов осветились собственным оранжевым светом. У всех подъездов вспыхнули ярко-жёлтые лампы. Впервые видел, что бы в одном дворе горели абсолютно все осветительные установки. Разъеденная режущим светом тьма, освободила из своего плена десятки мужских фигур, окруживших хрупкую медсестру.

– Ты хорошо поработала мятежница, – усмехнулась практикантка.

– Ты сейчас умрёшь Лэйла, – продолжала спокойным голосом вещать моя благодетельница, – попрощайся с Попутчиком.

– Я уже попрощалась, а тебе и твоим фанатикам скажу одно лишь… Вы все умрёте, никто из вас не в силах противостоять нам. Я не знаю, существует ли ад, но если он есть, через год, другой, жду вас всех в гости.

Тут медсестричка Лэйла замолкла и резко замерла, выгнулась, будто разряд электричества прошёлся сквозь тело, и забилась чуть заметной дрожью. Минут пять картина не менялась, лишь окружавшие нас фонари перемигивались между собою. Всё это время расширенные глаза бывшей медсестры-мечтательницы пронизывали мою спасительницу, постепенно потухая, словно догорающая керосиновая лампа. Тело дёрнулось, будто кто-то отключил электричество и, отяжелевшее смертью, рухнуло, брызнув пеной с губ на грязное бетонное крыльцо.

– Ты уверенна, что эта тварь сдохла? – спросил один из мужчин, подходя к Залике.

– Да, она исчерпала всю свою силу, перед тем как умереть, ничто уже не воскресит её к жизни. – Женщина повернулась ко мне, и, протянув руку, сказала, – Мы не твои друзья, но и не враги, тебе нужны ответы, у меня они есть.

Я завороженно сжал ладонь победительницы. «Что ж, мне уже не вступить в ряды доблестных Арментариев, мне никогда уже не задать вопросов Попутчику, с которым так трогательно, сквозь пространство, прощалась Лэйла. Но возможно я найду маленькое счастье в ответах той, что когда-то беспощадно разгромила группу из двадцати двух Арментариев, моих друзей, той, что однажды уже убила меня и способна убить вновь».

Глава 5.

Дурацкое слово – счастье.

Размышления об этом загадочном явлении достойны юродивости отвергнутого купидоном пятиклассника. Схожи с логическим анализом закономерностей слепого жребия, проведённым девственником с ФИЗМАТа, одержимым Шрёдингеровским котом.

Из чего состоит это абстрактное понятие, вероятно, придуманное в незапамятные времена безумным литератором-экспрессионистом. Поиск определения счастья так же абсурден, как и стремление изобрести философский камень средневековыми алхимиками.

Может ли быть найдено истинное счастье в любви, комкающей наши души в мучительной мясорубке, или в рождении и воспитании ребёнка, стремящегося предать своих родителей ради собственных высших целей. Где можно встретить ту самую эндорфиновую обитель, в пути ли что мы преодолеваем, скорбя об утратах и пополняя багаж страданий, притупляя эмоциональную восприимчивость, или лишь в момент окончания этого пути, когда цель достигнута и смысл жизни утерян, и стоит ли искать новое стремление, со скорбью осознавая, что и оно когда-либо будет достигнуто.

Полнометражная жизнь или рекламный трейлер.

Отрок грезит о великовозрастности, зрелый суррогат бьётся в судорогах инфантильности. Люди – как слова в скобках, способны лишь вспоминать и мечтать об этой необъяснимой серотониновой эйфории, но не способны осознать присутствие оной в их жизни в данный момент. Счастье словно маняще раздражающий солнечный зайчик. Счастье иллюзорно, но мы в него верим. Авторы знаменитых литературных творений выделили целый завод по переработке макулатуры со страницами, определяющими понятие данного психосоматического явления, прировняв его объём к количеству интерпретаций Бога. Многочисленные религии, секты, верования, индивидуальные восприятия божественного. Все они ищут Бога, и многие из них искренне верят в то, что нашли его.

Но, как и понятие счастья, Бог есть лишь напыщенное толкование наших мечт. Религия – попытка материализовать и придать черты закономерности слову, порождённому хаосом человеческого рассудка. Бог – попытка объяснить смысл существования противоречивости мира, прибегая к самым безумным теориям, тщета упорядочить бардак роящихся в голове мыслей, дарующая слепую веру, как спасение от съедающей сознание безнадёжности.

Что такое счастье?

Счастье есть Бог. Ребячливый творец. Абстрактный образ несуществующего явления, застывший в иллюзиях поколений.

***

В глазах рябило, словно зрительная сетчатка сошла с ума, на голову, казалось, натянули тесный металлический шлем и минут пять ритмично отстукивали в такт, под звуки марша. Руки дрожали, я вспотел и сердце, решительным штурмом, пробивалось сквозь грудную клетку. Каждый раз, когда Попутчик вкладывал новые знания в мой мозг, я испытывал подобные ощущения, смешанные с восторгом от лёгкости восприятия чистой информации, не подвергающейся фильтрации со стороны органов чувств и эмоций. В этот раз безупречно сухой, беспримесный материал, ответы, воспеваемые моими надеждами, обожествлённые моею безнадёжностью, напрочь лишали тяги к продолжению пути.

Залика оставила меня одного сразу после сеанса прямого телепатического обучения, жестоко позволив мне беспрепятственно наряжать голые данные в разноцветные гирлянды собственных эмоций.

Вот почему сведения об истории и развитии сообщества «Арментарии» вкладывались в нашу память примитивным способом проведения коллективных семинаров. Ведь телепатическим путём могут быть переданы исключительно точные знания, или же вера в них. А как оказалось такой информации не существовало как чистого материала. Свежие, но искажённые знания, уже, самостоятельно рождались в голове юных курсантов – солдат, супергероев, защитников – созданий существующих лишь в собственном обманутом воображении. Были отобраны не те особи, что обладают скрытым талантом, а лишь те, кто поверит, те, кто готов и хочет уверовать в ту чушь, что так беззаботно впаривал наш дорогой наставник. Выбирали лишь тех, кто всю жизнь ожидал заветных слов «Ты особенный», тех, кто обладал лишь одним свойством, стопроцентно необходимым для вступления в ряды Пасущих – отчаянием.

…Проект «Арментарии» был основан в тысяча