Узел на сердце - Ольга Корвис

— Допустим, — кивнул Тёмный.

— Даже не знаю, как толком начать, — мужчина запнулся и сцепил пальцы, явно не зная, куда деть руки. — Я никогда ни во что такое не верил, пока вот сам не столкнулся. Мне Евгений обещал помочь. Сказал, что у вас есть люди знающие. Только вот видите, как получилось…

"У вас…" - мысленно повторил Артём.

Значит, Женька Грач что-то ему про контору выболтал.

— Понимаете… С моим сыном произошло несчастье. Он сам не свой стал. Я его уже и к наркологам возил. Думал, может, мой Сашка оступился… Но всё чисто. А Саша всё рвётся куда-то, говорит, что голос его зовёт. Руки на себя пытался наложить.

Алексей Романович горестно опустил взгляд. Рассказывать ему было тяжело — Тёмный по глазам видел. А ещё начинал понимать, к чему тот клонит.

— Я уж и в больницу его положил, нашёл хорошего психиатра. Ничем не помогли. А Саша с Женей в одном доме жили. Он мне и сказал, что я не там ищу. Я уже в таком отчаянии был, что всему был готов поверить. Мы с ним разговорились. Он говорил, что работает в какой-то организации, которая помогает таким, как Саша… Жертвам, на которых проклятье наслали.

Тёмный про себя усмехнулся. Вот так Грач, добрая душа — взял и выложил, о чём они подписку о неразглашении давали.

— Он обещал найти человека, который сможет проверить Сашу и сказать, проклятье это или нет, но вот… — Алексей Романович не договорил и умоляюще посмотрел на Артёма.

— А я причём? — сухо спросил Тёмный.

— Понимаете, Женя же мне почти ничего не рассказал. Я на похороны-то наугад приехал. Подумал, что там могут быть его коллеги. Вас увидел и узнал. По телевизору несколько лет назад показывали… Вы как никто другой должны понять, как это.

Взгляд у Тёмного стал холодным и колючим.

— Как это — что? — сухо спросил он.

— Потерять кого-то, — тяжело ответил Алексей Романович. — Помогите ему. Прошу вас!

— Я проклятья не снимаю, — отрезал Артём. — Это вам на “Битву экстрасенсов” надо или на вокзал. Там таких снимателей много бродит.

Он с силой сжал в руке пачку сигарет. Оттолкнулся от внедорожника и, тяжело чеканя шаг, пошёл к подъезду. По пути, не глядя, нашупал брелок и поставил “паджеро” на сигнализацию. Её звук и возглас Алексея Романовича прозвучали одновременно.

— Артём, пожалуйста! — с мольбой повторил мужчина, но Тёмный не обернулся.

Швырнул смятую пачку в урну возле двери, вытащил ключи из кармана джинсовки и ткнул брелком в замок домофона. Он злился. Сначала Васильич с отпуском поднасрал, теперь этот страждущий объявился. Вот она, цена того, что его рожа когда-то на телевидении засветилась. Не хватало ещё, чтобы такие Алексеи Романычи к нему вереницей потянулись.

Здравым смыслом Тёмный даже сквозь эмоции понимал, что сильно преувеличивал. После давнишнего сюжета про единственного выжившего в подмосковной резне на него только заказчики налетели как мухи на говно. Жестокая расправа и последующее чудесное спасение сделали мало кому известного на тот момент архитектора-дизайнера очень востребованным и популярным.

Артём грохнул входной дверью. Квартира встретила привычной пустотой. Сквозняк раздувал занавески как чёрные паруса — Тёмный опять забыл закрыть окно. Он посмотрел на улицу. “Лексус” уехал. А небо слегка потемнело. Погода портилась ещё быстрее, чем настроение Артёма. Сквозь неприятное раздражение упорно проступало ощущение, что он уже встречал имя этого Алексея Романовича Севера. Покопавшись в памяти, Артём вспомнил — он слышал про его сына. Он взял из холодильника банку тёмного пива и сел за ноутбук. Первый же запрос подтвердил догадку. Александр Север. Тридцать три года, всего на год младше Артёма. Совсем недавно был успешным актёром с многообещающей карьерой. Тёмный снова порылся в памяти — на днях он смотрел фильм с его участием. А где-то полгода назад по всему городу висели рекламные плакаты и растяжки с фотографией Севера.

Человек, которого Тёмный видел в фильме, разительно отличался от попавшего в объективы журналистов поехавшего алкоголика. Артём прочитал, что у Севера начались проблемы с головой. Актёр приходил пьяным на съёмки, неадекватно себя вёл. Может, успех слишком сильно вскружил ему голову, или Север не выдержал внимания к публичной персоне. Не он первый сломался и точно не последний. Но Тёмный понимал, что Алексею Романовичу проще было поверить в порчу, чем в то, что его сын собственными руками сломал карьеру и жизнь.

В комментариях к новости о замене Севера на другого актёра стоял вой фанаток. Одни рвались спасать и спрашивали, где его найти, вторые просто негодовали. Кто-то особенно упоротый желал Северу поскорее сдохнуть, а комментаторы тут же угрожали зарыть агрессивного “доброжелателя”. Артём закрыл вкладку браузера и уже к вечеру забыл и про спившегося актёра, и про его отца.

Вспомнить про них ему пришлось через несколько дней. После серьёзных и недвусмысленных напутствий Васильича он не рискнул соваться в штаб, поэтому выбор у него был небольшой — либо рвануть куда-нибудь действительно отдохнуть, либо уйти в работу. Тёмный остановился на втором варианте и с головой ушёл в проект для будущей кофейни. Не самый сложный заказ, но её владелец упёрся, что ему нужен проект только от Артёма Амирова — как будто собирался его имя в долбаной рамке повесить.

Из привычной рабочей концентрации выдернул долгий сигнал домофона. Тёмный его проигнорировал — доставку он не ждал, а все остальные могли идти, откуда пришли. Через несколько минут позвонили во входную дверь. Потом постучали — да так, что Артём всё-таки поднялся из-за рабочего стола и пошёл открывать с твёрдым намерением объяснить незваному гостю, что так делать нехорошо. Когда он открыл дверь, увидел раскрасневшегося Алексея Романовича. Выглядел тот совсем потерянным — растрёпанный, в помятом пиджаке. В глазах сквозь нездоровый блеск проглядывало отчаяние.

— Артём… — выдохнул мужчина.

На его лице промелькнуло усталое облегчение. Он схватился рукой за косяк и умоляюще посмотрел на Тёмного.

— Вы позволите?

— Я уже всё вам сказал, порчи не снимаю, — холодно отрезал Артём.

Алексей Романович как-то затравленно оглянулся на пустую площадку. Глубоко вдохнул.

— Он пропал, — сказал он так, словно его слова должны были всё объяснить. — Сашенька мой. Я всё обзвонил. Больницы, полицию, морги — нет нигде. Он накануне сам не свой был. Говорил, что его что-то зовёт… Потом вроде успокоился, я домой поехал, а он, видимо, только и