Изморозь - D. Wismurt

имеет значения. Теперь твоя жизнь и смерть в моих руках, ну или в руках твоих сокамерников, — хохотнул начальник Изморози.

Он еще много чего говорил, впрочем, все не по делу. Больше стращал, запугивал, хорошо хоть не бил, а то меня сейчас ткни посильнее и опять уйду в нирвану, слишком сильно ребятки зельем накачали. Потихоньку, конечно, эффект от его действия отходил, но толку теперь от этого было мало. Не стану же я кидаться на стоящего напротив и скалящегося во все зубы гада, не полностью еще идиот, чтобы не понимать — отдача замучает, да и насколько успел узнать по рассказам Кирилла и дневникам прабабки, тут все стены были пропитаны сдерживающими и ослабляющими силу зельями, хотя, мне на них плевать с большой колокольни.

Вспомнил серебряные решётки в следственном изоляторе ДМБ, но сразу сообразил, что тут, вряд ли есть что-то подобное, слишком дорогостояще, и если вкрапления аргентума присутствуют, то только в минимальных количествах.

Мозг на удивление начал работать гладко и слаженно. В пол глаза следил за начальником тюрьмы, пропуская половину сказанных им слов мимо ушей, стараясь понять, что предпринять в первую очередь. То, что я в ближайшее время не выберусь из этой клоаки, стало предельно ясно. Самым актуальным в данный момент был вопрос: как выжить в подобном месте? Что предпринять, чтобы не попасть под раздачу озлобленных, подневольных нелюдей.

Преимущество по сравнению с остальными заключёнными у меня было, только вот как им воспользоваться, я пока не представлял.

Видящие всегда немного отличались от остальных. Вот на меня, например, серебро не действовало, я же не вампир какой или оборотень, да и травки, заныканные по всей территории тюрьмы опасности для моего дара не представляли, если только под нос не подсунут или в виде зелья в глотку не зальют.

Я уже стал чувствовать, как по венам начала струиться магия, восстанавливаясь и накапливаясь словно мыльный пузырь. Нет, применять ее сейчас было нельзя и показывать свои умения тоже. Допустим, пришибу я этого гада, который сейчас самодовольно распинается, а дальше что?

Правильно, ничего. Прибежит отряд охраны и скрутят по-тихому, а может и не по-тихому, это уж как получится, только боюсь в этом случае, я сразу отправлюсь на свидание с прабабкой. Такой исход меня совершенно не устраивал, значит будем молчать в тряпочку и продумывать стратегию дальнейших действий.

Кстати, нюх тоже должен был прийти в порядок, но я почему-то не чувствовал специфического запаха свойственного нелюдям. Странно. Хотя...

Я более внимательно посмотрел на начальника тюрьмы, расхаживающего по помещению взад-вперед и похлопывающему дубинкой по своему бедру.

Может он обычный человек?

— Так вот, Акимов, если хочешь выжить, сиди тихо как мышь и не вздумай ляпнуть что-нибудь про ДМБ. Заключённые, ой, как не любят вашего брата. Так что держи рот на замке и не встревай в разборки, иначе окажешься в больничном крыле, и я лично прослежу, чтобы тебе как можно дольше не оказывали медицинскую помощь, и понаблюдаю, как ты «наслаждаешься» последствиями своих действий.

— А что это вы так за мою жизнь переживаете? Видать приказ сверху, не дать загнуться?

— Не твоего ума дела.

Топорин с лютой ненавистью взглянул в мою сторону.

— Рожу попроще сделай, а то молоко скиснет, — хмыкнул я.

Начальник Изморози рванул вперед, и на мою спину обрушился град ударов. Стиснул зубы от боли и согнулся, стараясь прикрыть голову руками. Ей и так недавно досталось. Не хотелось бы повредить мозги, они мне еще пригодятся.

Благо долго орудовать своей дубинкой он не стал. Сумел обуздать злость, зато подтвердил мою догадку.

— Живи, падла, покуда можешь. Как только станешь ненужным хозяину, я лично тебя прикончу.

Так и хотелось сказать: верный песик, послушный, стойку сделал, а кинуться без приказа хозяина не осмеливаешься. Знать бы еще, кто этот самый хозяин, но да ничего, времени у меня теперь навалом, авось выясню.

— Что же вы так, товарищ начальник, не по-человечески?

— Не тебе говорить о человечности, нелюдь.

— Кхм-м, смею заметить, что к нелюдям я не имею никакого отношения, — решил зайти с другого бока и попробовать выяснить, какая у этого типа есть на меня информация.

— Как же? Будто я не знаю, что в ДМБ обычных смертных не берут.

— Плохо владеете информацией. Берут, еще как берут, не всех конечно и не всегда, но прецеденты были.

— Но ты-то не человек, колдун проклятый.

— О-о-о, так вы знали? Зачем тогда нужно было комедию ломать? Колдун — это не нелюдь, просто тот, кто умеет немного больше обычного человека.

— Ты меня еще поучи... Мне до лампочки колдун ты, вампир, гуль, мантикора... Все одно — нелюдь. Давить вас тварей надо всех до единого.

— О как, — произнес задумчиво.

Оказывается, начальник тюрьмы расист и судя по всему, с садистскими наклонностями. Вон как на меня смотрит, такое ощущение, что сейчас слюна потечет от нетерпения, так ему хочется меня освежевать.

Брр-р, аж жуть берет, и ведь нашел мужик работенку себе подстать. Здесь на его действия никто не пожалуется, просто потому, что некому.

Несмотря на разницу в габаритах, чем-то Вячеслав Геннадьевич напомнил мне Николая, главного дознавателя ДМБ.

Наверняка когда-то в его роду были Церберы. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого задавит, дай мне только время осмотреться и придумать, как отсюда слинять.

— Ты не смотри, что я сегодня такой добренький, — продолжил начальник тюрьмы, — в следующий раз получишь по полной, а если рыпнуться вздумаешь, вообще без башки останешься.

— Так не я один тогда головы лишусь, вам тоже ее хозяин оторвет... за непослушание. Я, как видимо, товар ценный, раз сразу под кустом не прикопали, а решили упрятать в места не столь отдаленные.

— Поговори еще, умник. Вставай и на выход. Сейчас начнется твое знакомство с новой, тюремной жизнью.

Куда ДМБ смотрит, неужели не видит, кто у них заправляет одной их главных колоний для нелюдей? Ни за что не поверю. Антипов не дурак, таких паразитов за версту чует.

Тогда почему?

Да потому, что сделать они ничего с назначением этого гада не могут, видимо ставленник сверху. Попробуй такого убери с насиженного места, потом сам полетишь в далекие дали и не на курорт, а в выгребную яму.

Охранник, что явился по вызову Топорина, презрительно фыркнул, заметив мой побитый и жалкий вид. Пусть, так даже лучше, меньше подозрений в свой адрес.

— Куда его?

—