Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2 - Алексей Климин

вытягиваются, да и подобных густых крон не имеют, я впал в какой-то ступор.

Да ладно! Если уж честно — страшно мне стало до усрачки…

Осознание этого выбесило и в то же время заставило принять происходящую жуть всерьез.

— Дед!!! Ты где?! Отзовись! — заорал я, и голос мой сорвался на фальцет, что еще сильнее распалило злость на себя — все ж я взрослый мужик о двадцати пяти годах, тренированный, а значит сильный, и прорвавшиеся в голос истеричные нотки мне не пристали совсем.

Но, в том-то и дело, если б я понимал, что за хрень вообще происходит и кому конкретно следует в морду дать, то и не блажил бы в пустоту. А так, кругом вроде спокойствие полное — тишина и темнота, и даже на первый взгляд ничего особо не изменилось, но вот внутри меня все почему-то сжалось от понимания чего-то неладного.

И страшно было так, как никогда с самого детства! То есть, алогично — совершенно без повода, без понимания о надвигающейся конкретной опасности, отринув всполошившимся умом все те доводы про возраст, силу и имеющиеся в наличие полезные умения.

Я такого не ощущал лет с трех! Того, что осталось на границе первых воспоминаний — что-то о темноте, незнакомой комнате и отсутствии близких рядом.

— Дед! Кобо! Где вы?! — крикнул я еще раз, при этом откуда-то прекрасно зная, что никого рядом нет.

Да и не рядом тоже…

Голос треснул на этом понимании снова и надломился, дав петуха, в этот раз уже окончательно приводя меня в чувство. Пока, правда, опять только к злости на себя. Но, как говориться, лиха беда начало, так что, по крайней мере, трястись от страха я перестал, а там, глядишь, худо-бедно и соображать получится.

Чего я, собственно, испугался? Деревья в одночасье стали выше? Еще не факт, по такой-то темнотище. Да и потом, я ж вчера их не разглядывал, а потому, может, действительно просто подросли с того времени, как я тут был в последний раз.

Пусть мужики куда-то делись… всякое бывает, вон у деда проблемы, может, съехали куда, а меня будить не стали, надеясь быстро вернуться. А я, как дурак, подорвался и принялся паниковать. В конце-то концов, как выйти на трассу, знаю, так что не пропаду!

И, раз уж разборки все равно вести было больше не с кем, и я остался сам у себя один единственный, приструнил именно себя:

«Так, Жека, не ссы! Думай, чем доказывать будешь, что все происходящее — норм!»

Сработало. И меня озарило!

Точно, есть одна вещь, которая стоит тут тыщи лет и никуда не девается! И это не деревья, которые, то ли выросли, то ли нет, за время моего отсутствия. Штука это древняя и для данного места неизменная.

Короче, пока страх не нагнал еще каких-то несуществующих ужасов, я резко повернулся и окинул взглядом поляну, выискивая глазами эту «штуку»…

Дольмена не было.

Вот стоял он тут, на краю поляны, уж не знаю, сколько тысяч лет, а теперь пропал…

«Ладно, Жека, — стал уговаривать я себя, — сориентироваться в темноте сложно, так что не туда просто посмотрел… а дольмен за прошедшие годы вполне мог потемнеть от дождя и ветра…»

…и не важно, что за тысячи лет ничего-то ему не было, а за последний десяток случилось, бывает…

А потому достал телефон и посветил.

И опять дольмена не обнаружил.

«Может, просто зарос?!», — мелькнула совсем уж заполошная догадка.

А я уже мчался к тому месту, где должно было находиться основное и основательное подтверждение, что крыша моя на месте, а глюки-страхи случились лишь от того, что ветер, пока я спал, нагнал дымка от костра в мою сторону и я надышался какой-то гадости.

Ну, в самом-то деле, угарный газ, плюс травка какая-нибудь, вылезшая между камней, а потом дымнувшая в огне, да, в конце концов, сама почва из чего-то да состоит! Вдруг коктейль из всего этого при нагреве настолько забористым получился…

Но — нет, мои надежды на неизвестное науке, вдруг составившееся невзначай дурманное вещество, не прожили и нескольких секунд. Стоило только проделать бегом пару десятков метров, как уже не издалека, а вблизи, мне пришлось убедиться, что дольмена на месте не имеется.

Впрочем, какие-то древние камни оказались фигурно сложены и здесь. И в первый момент я даже успел ошалевшей мыслёй обрадоваться:

«Он не зарос, не потемнел, а просто развалился! Ура!»

Но во второй понял, что ошибся — камни, возникшие передо мной, валялись в слишком уж правильном порядке и даже отдельными своими частями искомый мегалит не напоминали.

«Да не хренасе… ли?», — сам собой возник вопрос.

Логику его возникновения я уже понимал, но вот принятия происходящего, как и не было. Поскольку признать местную «штуку» я мог точно, даже в разобранном виде, все ж в свое время облазил тот немаленький «домик» вдоль и поперек.

Собственно, к этому дольмену мы с дедом и ходили в походы.

Так-то их по горам имеется великое множество. К тем, что стоят группами недалеко от трассы, таскают туристов, а вот о большинстве единичных никто толком и не знает. А здесь, как говорил дед, место хорошее — удобное для стоянки. Открытая поляна для костра, чуть ниже речка пробегает, да и подлесок несильно сбит, так что есть, где поставить палатку.

На самой-то поляне дед ее ставить не желал, говоря, что на одном уровне с дольменом спать негоже — сны будут плохими.

Впрочем, он тогда много, что про дольмены рассказывал. Но я, как лет в пять-шесть ничего-то из его баек о духах предков и священных местах не понял, так и в последующие годы привык пропускать всю эту околонаучную ерунду мимо ушей.

К тому же, вываливанием всякой непонятной галиматьи на голову ребенка дед не ограничивался. Лет с восьми моих он еще и кое-какой ритуал ввел, проводя его обязательно сразу по прибытии на место. Он усаживал меня перед тем дольменом, заставлял закрыть глаза… и ощущать, а потом оставлял одного на какое-то время и сам уходил.

Ну, я и ощущал. Честно. По крайней мере, пытался. И так же честно отвечал на вопросы по его возвращению.

— Что ты почувствовал? — вернувшись, спрашивал дед, когда я уже чуть не начинал присыпать, посидев с четверть часа с закрытыми глазами, да после лазанья-то по горам.

А что я мог чувствовать?!

Если был ясный день, то, как мне солнце нещадно башку припекает, как пот струится по спине, как ноги гудят от долгого