Бумажный тигр (II. - "Форма") - Константин Сергеевич Соловьев

расплывчаты или туманны, они были откровенно бессмысленны, но отчего-то именно в бесконечных слоях этой бессмысленности обретали силу.

Я сам привык к этому острову далеко не сразу…

- У вас есть вопросы, мистер Лайвстоун?

Да, подумал Лэйд, у меня миллион вопросов. Но все они завязаны в такой тугой клубок, что едва я пытаюсь высвободить хвост одного, как обнаруживаю себя опутанным, точно бечевкой, со всех сторон.

- Какие последствия будут у всей этой истории?

- Для кого? – осведомился полковник, - Для Уилла? Мне это известно не более, чем вам. Может, в самом деле поступит помощником к нотариусу. Возможно, кстати, для него это не самый плохой вариант. Знаете, людям вроде него, нелегко приходится в жизни. Слишком беспокойная натура, слишком живое воображение… Работа с бумагами, возможно, пошла бы ему на пользу.

Последнюю фразу полковник обронил с непонятной интонацией, немного рассеянно, но Лэйду сейчас было не до того.

- Я не это имел в виду, - резко произнес он, - Что будет со всем миром? И с Лондоном?

Полковник приподнял бровь.

- А что с ним должно быть, позвольте спросить?

Лэйд беспомощно развел руками, точно пытаясь подсознательно нащупать нужное слово. Но, конечно, ничего вокруг себя не нащупал. Опускавшаяся на остров ночь, превратившая Новый Бангор в темную, испещренную огнями газовых фонарей, громаду, сама по себе была такой же бесплотной, как чары Левиафана.

- Вы знаете, что я имею в виду. Уилл пробыл месяц в Новом Бангоре и теперь возвращается. На его подошвах пыль Нового Бангора, острова, который никогда не существовал в реальном мире. Как это скажется на… Лондоне? На нем самом, в конце концов? Ведь могут быть последствия…

- Последствия? – полковник Уизерс недоуменно приподнял бровь, - Что вы имеете в виду под последствиями?

Лэйд нахмурился. Он слишком устал, чтобы искать подходящие обороты. Кроме того, ему чудилось, что полковник Уизерс воспринимает все сказанное по-своему, на какой-то специальной волне, на которой не имеют значения ни изящные формулировки, ни сложные метафоры.

- Уилл контактировал с Ним и с Его творениями, - только и сказал он, - Жил в Его мире. Это несомненно оставило в нем след, не могло не оставить. Обычный человек, скорее всего, просто повредился бы в уме, но Уилл… он…

Полковник Уизерс улыбнулся.

- Он странно устроен, это верно. Но если вы переживаете из-за последствий, то напрасно. Никаких последствий не будет.

- Но…

- Обещаю вам, не будет. Это маленькое путешествие никак не скажется – ни на нем, ни на окружающем его мире. У мира есть много предохранительных механизмов, мистер Лайвстоун, куда больше, чем мы представляем.

- Все то, что он узнал здесь…

- Ничего не переменит в его судьбе, - мягко перебил его полковник, - Поверьте мне на слово. Наш Уилл вернется из своего морского круиза и примется за привычное дело. До конца своих дней будет штамповать безвкусные гравюры с изображением церквей, разбавляя их аляповатыми иллюстрациями к «Божественной комедии», пока не умрет в безвестности через полсотни лет. На его могиле между датами жизни и смерти да, быть может, пары утешительных строк из Святого Писания от скорбящих отпрысков, не найдется места для короткой строки «Человек, побывавший в Новом Бангоре».

- Но ведь он сам будет помнить! Он…

Полковник покачал головой.

- Не будет. Сейчас, когда он стоит на палубе «Мемфиды», его воспоминания ярки и тревожны, но с каждый часом, проведенным вдали от Нового Бангора, они будут тускнеть, пока не пропадут вовсе, оказавшись там, где оказываются позабытые сновидения и оторванные пуговицы.

- Он забудет? – недоверчиво спросил Лэйд, - Забудет обо всем, что здесь видел?

- Быть может, в его подсознании останутся какие-то полувидимые шрамы, которые обычно оставляет под кожей игла татуировщика, шрамы, что наполняются кровью в короткие мгновенья душевных волнений. Океан огромен, мистер Лайвстоун. Уроните в него камень – по поверхности пойдут круги, но уже через минуту вы не увидите на водной глади даже следа от них. Мир всегда возвращается к своей изначальной форме, даже если в него вплетается что-то, что отчаянно тщиться ему противоречить. Всегда возвращается. А маленькая мошка, даже прикоснувшись к Его тени, все равно останется маленькой мошкой, не в силах поколебать законы мироздания. Так уж все устроено.

- Но…

Он хотел возразить, заранее зная, что не найдет нужных слов, а само возражение бессмысленно.

- Возможно, и мы с вами тоже его забудем, мистер Лайвстоун, - полковник Уизерс сложил руки за спиной, наблюдая за катящимися к берегу волнами, - Ничуть этому не удивлюсь. Знаете, у меня такое ощущение, будто некоторые детали уже сделались смутными, как бы полупрозрачными. Забавно, я даже не могу вспомнить его фамилию. Блэк? Блэйн? Забавное дело, и верно забыл… Впрочем, возможно, это из-за работы. Отчаянно много работы в Канцелярии, мистер Лайвстоун, редко когда можно выкроить минутку, чтоб полюбоваться океаном.

Океан в ответ что-то добродушно проворчал полковнику Уизерсу. В его темно-зеленой толще, напоминающей полупрозрачный дымчатый изумруд, пронизанный белыми прожилками, Лэйд разглядел распластанные бумажные листки, которые волны методично били о камень.

Он не почувствовал злости, он почувствовал усталость. Рокот океана вдруг показался ему фальшивым и неестественным. Точно и не было дыхание исполинского существа, храпящего в своем каменном, тысячелетиями выдолбленном ложе, а был только равномерный хрип жестяных труб за сценой, сбивчивый и неритмичный. Лэйд бросил взгляд в ту сторону, в которую ушла «Мемфида», но, конечно, ничего не обнаружил, даже свечения бортовых огней. Лишь мягко перекатывающиеся волны.

Он поднял воротник пиджака и, не попрощавшись с полковником, двинулся к берегу. Туда, где тяжелой тучей темнели контуры Нового Бангора.

- Мистер Лайвстоун! – голос полковника догнал его удивительно легко, несмотря на гуляющий над океаном ветер, безжалостно глушащий все прочие звуки, - Мистер Лайвстоун!

- Идите к черту, - устало бросил Лэйд, не поворачиваясь, - И имейте в виду – следующая крыса, которая приползет ко мне с договором в пасти, получит пулю между глаз. Я вас предупредил.

- Вы кое-что забыли, мистер Лайвстоун.

Полковник Уизерс протягивал ему что-то на ладони. Билет, вспомнил Лэйд. Я же отдал ему билет. Сейчас он, наверно, превратился во что-то совершенно противоположное. В свечной огарок, в отрезанное ухо, в перо чайки. В канцелярскую скрепку, в скрипичную струну, в женскую заколку… Нет смысла гадать, когда имеешь дело с подобной силой. Нет смысла упираться и перечить ей.