Добро пожаловать в порок - Мэри Блум

ним на концерте, то уже бы сходила к звезде да компенсировала — в его гримерке можно найти куда больше чудес, чем в моей комнате. Голос Марко продолжал назойливо колотиться в стену, требуя внимания как непрошеный гость. Устав с ним бороться, я подхватил смартфон и отправился в родительскую спальню, куда музыка, к счастью, не долетала.

Радуясь тишине, я положил телефон на тумбочку и откинул одеяло. Поблескивая на свету, из-под подушки забыто торчал надорванный цветастый квадратик, напоминая, как Мила натягивала на меня презик перед тем, как сесть сверху. Мятая простыня, казалось, была насквозь пропитана сегодняшним сексом, и его терпкий запах до сих пор еще витал в воздухе.

Убрав пустую упаковку на тумбочку — главное, не забыть убрать тут все перед возвращением родителей и сменить постельное, — я забрался под уютное теплое одеяло и расслабленно вытянулся. Отдыхать на этой кровати — широкой, вместительной, опробованной — было намного комфортнее, чем на моей. Тем более после того, что мы с Милой сегодня тут вытворяли, я уже вполне мог считать и эту кровать своей.

Глаза устало, но вместе с тем довольно закрылись. Чувствуя тепло одеяла на груди, я невольно вспоминал тяжесть тела Милы на моем. В памяти всплывали звуки шлепков, летавшие по комнате, когда она раз за разом опускалась на меня, и ее горячие стоны, когда я выплескивался в нее. Последний третий оргазм с ней мог бы стать самым улетным ощущением вечера, если бы не поцелуи Алгон, все еще горевшие на губах — как ни странно, они оказались даже более яркими. Может, и ее сюда позвать? Как показал опыт, на этой кровати получаются шикарные свидания.

Вырывая меня из сладкой полудремы, на тумбочке рядом с пустой упаковкой от презика завибрировал смартфон. Распахнув глаза, я подтянул его к себе, гадая, какая из моих девчонок решила скрасить мне вечер.

Майя: «А меня пригласили на Белый бал…»

Слова на несколько секунд привели меня в ступор. В них не было ничего кокетливого или шаловливого, и смайлика в конце тоже не было. Честно говоря, я рассчитывал на более игривую переписку.

Я: «Кто?»

Извещая, что она пишет ответ, около ее имени замигал значок, и чем дольше он мигал, тем больше мне не нравилось это мигание. Наконец на экране появился новый бабл.

Майя: «Сестра. Сказала, что я должна прийти и посмотреть на то, что мне не светит».

Я: «???»

Майя: «Любовь, верность, отношения… Из-за того, что я фамильяр Лилит, она думает, что я не имею на это права».

В окошке стремительно вспыхнул новый бабл, не давая мне времени даже найти ответных слов. Похоже, она на максимальной скорости барабанила по экрану.

Майя: «Но я не пойду. Не хочу идти туда одна. Не хочу давать ей повод думать, что она права…»

Затихнув, значок перестал мигать и исчез. Несколько секунд я задумчиво смотрел на экран. Не хочу идти туда одна… Это такой тонкий намек, чтобы я позвал ее на этот бал? В принципе, легко бы позвал, а еще бы и Сашу пригласил — справедливости ради. Да и Алгон бы мне тоже не отказала. Но сразу с двумя — и уж тем более с тремя — туда нельзя. Так что проще вообще не ходить.

Я: «Согласен, тоже не пойду».

После короткой паузы снова замигал значок — Майя начала печатать ответ. Но, опережая ее слова, сначала в окошке появился знакомый снимок — на фоне университетского коридора она целует меня в щеку и довольно жмурится. Наше единственное совместное селфи, которое она сегодня сделала на свой смартфон.

Майя: «Хочу, чтобы и у тебя это было…»

Приближая и удаляя, меняя масштаб, я рассматривал Майю на фото: ее шаловливо прищуренные глаза, сомкнутые в поцелуе губы, еле уловимую счастливую улыбку — каждая ее черточка напоминала, как хорошо нам было утром. А ведь мы всего лишь стояли рядом и просто разговаривали. Может, вместо этого тупого бала позвать ее куда-нибудь? А потом пригласить к себе… Если мы перейдем от разговоров к поцелуям, нам будет еще лучше.

В руке нетерпеливо задвигался смартфон. Однако новое сообщение было не от Майи.

Джуси Пуси: «А ты что, девушку сменил?»

Этот тон, который как бы между делом наезжал на меня, я мог читать уже за буквами. Обычно, когда Саша хотела позаигрывать, она начинала не со слов, а с селфи.

Я: «С чего такие выводы?»

Вместо ответа по экрану расплылся еще один снимок. Увы, не очередное ее обнаженное фото, а тот же самый снимок, который только что прислала мне Майя. Видимо, отправив мне, сразу же продублировала его и Саше. Зачем? Захотела, чтобы и у нее тоже это было?

Смартфон снова дернулся — на этот раз сердито.

Джуси Пуси: «Откуда она узнала?»

Оставалось только подивиться Сашиной беспечности. О нас знала не только Майя, но еще, предположительно, и весь наш поток. И винить в такой осведомленности надо было не только меня.

Я: «Смотришь на меня влюбленными глазами…»

Джуси Пуси: «А может, это ты на меня вечно пялишься⁈»

Однако вопрос, зачем Майя отправила ей снимок, тем не менее оставался актуальным. Я переключился в соседнюю ветку.

Я: «А зачем ты отправила Саше снимок?»

Ответ не заставил себя ждать.

Майя: «Я ей еще и текст отправила… Она разве не пересказала?»

Не предчувствуя ничего хорошего, я снова переключился.

Я: «Если не секрет, что она тебе написала?»

И этот ответ тоже не заставил себя ждать. Сегодня обе мои девчонки были сама оперативность, покусывая друг друга и меня.

Джуси Пуси: «Какие тут секреты?»

Следом она переслала чужое сообщение:

[Прилипала: «Могу поспорить, у тебя есть такая же с твоим парнем. Вспоминай об этом чаще…»]

Не позволяя мне это обдумать, в окошке растянулся новый бабл.

Джуси Пуси: «Но я дала ей симметричный ответ…»

Я: «И какой?»

Еще быстрее чем до этого, Саша переслала свой ответ Майе, и от увиденного мои глаза буквально полезли на лоб. То-то я смотрю, Майя уже пару минут молчит — видимо, вообще впала в ступор.

По экрану гордо развернулась фотография. Моя собственная фотография — одной-единственной части тела чуть ниже пояса, которую я однажды сделал и отправил Саше, и которой у меня не было особого желания любоваться. Именно этот снимок она и переслала Майе, предложив полюбоваться ей.

[Джуси Пуси: «Держи член „своего“ парня. Могу поспорить, во мне он бывает гораздо чаще…»]

Хотя в комнате я был совсем один, хотелось зарыться