Связка и дракон - Анна Цой

тебя пользы, — в который раз примерилась к выбранной ею картинке королева, — я и не планирую выигрывать! Говорила тебе уже раз двести, а ты… вот сейчас как отдам тебя Лакмаарам! Вы с ними прямо сговорились со своей победой. Озерфир, — поворот к командиру, — я лелею надежду, что была услышана. Не как в прошлый раз, вредный ребенок. Понял? Иначе оба с дедом получите по шапке! — грозно, — так что будь мягче, — улыбка, — особенно с прекрасной Фреей. Система, какая же ты милая девочка! Купи себе бант к причёске. А лучше два!

— Сколько ей, говорите? — протянула старшая Ормега, — не поздновато материнские чувства бушуют?

— Так всегда было, — пожал плечами папа.

Я принялась разглядывать его с подозрениями.

— Дед Лакмааров не хочет ей… — Ормега.

— Нет, — перебил её Оз, — не хочет.

Все следили теперь за ним. Наблюдали за упрямым и тяжёлым выражением лица командира, который, по их мнению, явно не должен был «понять» или расценить то, о чём шел разговор. Все в Костне считали школьников детьми. И не важно, что совершеннолетие наступало в восемнадцать — всем было плевать, что высшая группа могла вступать в браки, заводить детей или распоряжаться своей жизнью как угодно. Нет, все делали вид, будто двадцатилетние были не способны видеть условно «взрослого».

И я видела в капитане себя, к которой относились с тем же предубеждением все, кроме родителей. Мне повезло в этом плане, потому как, если мама видела во мне равную себе, то отец был демократичным до мозга костей — примером тому было его разрешение на моё посещение каких-нибудь баров или клубов в этом году. И тут стоило отметить системное разрешение, которое он получил. В подобных заведениях были стойки для чипов, а значит проскользнуть несовершеннолетним было нереально. Если у тебя нет официального разрешения от родителей.

Забавно то, что у меня был такой у единственной из класса. Папа объяснял это тем, что ему приходило уведомление о том, где я, сколько выпила и с кем нахожусь, в то время как равно мне проникающая окольными путями в эти места Фрея под слежку системы не попадалась. В этом мы с ним были солидарны — так я чувствовала себя проще, особенно если учесть, что если я перепью, то осуждающий и ворчливый папа приедет за мной и не придётся топать своими ногами.

— Точно, — кивнула мама Мала, — я и забыла, что у Лакмааров всё строго с наследованием. Ребёнок внесёт путаницу, — она откинулась на спинку своего кресла, — какая жалость. Никогда не хотел братика, Оз?

Его почти перекосило. Именно с таким выражением лица он и поворачивал голову к ней. Максимально зло.

— А вы никогда не хотели заткнуться и не задавать тупые вопросы? — сверлил её взгляд своим парень.

Мы с папой переглянулись.

— Копия дед, — ни один мускул на её лице не дрогнул, — дурная невыносимая копия. Когда же ты повзрослеешь, Оз-зи?

Командир встал рывком.

— В ту же секунду, когда вы поумнеете, — двинулся к мучающемуся Грегори капитан.

Папа смотрел на неё с осуждением.

— Что, Адам? — фыркнула она, — я не права? Он дерзит, я отвечаю! Знаешь, что он мне в прошлый раз сказал? Что крысы в подвалах не такие склизкие и скряжистые, как я!

Папа не сдержал улыбку.

— Мальчик бьёт по фактам, — ответил он, — а ты по больному.

Она снова фыркнула.

— Это его проблемы. Через пару месяцев его допустят в сенат, и он узнает что-то больнее слов про мёртвую мамашу!

Я смотрела на нее с ужасом. Она… и в самом деле осознавала то, что говорит?

— Не переживай, детка, — взглянула на меня с заботой она, — тебя это не коснется. Войди ты в нашу семью, как сразу получишь уважение. Ко всему прочему, сенат для тебя будет закрыт — ты войдёшь в империю Ормега как крупный предприниматель. Власть здесь будет только мешать.

— Вы мне не нравитесь, — выдохнула, глядя на неё.

Она показалась удивленной.

— Ты её напугала, — вздернул нос Малкольм, — мама, давай я сам. Ты всё только портишь.

Женщина поджала губы.

— Я делала ставки на твоего брата, — кисло выдала она.

— Ты всегда ставишь на него, а выигрываю я, — отчеканил Мал, — можешь продолжить бегать за ним. Я всё решу сам.

Она зло на него зыркнула, пока сам мальчик разглядывал с безразличием меня, осознающую, что в их семью я точно не хочу. Каким бы то ни было способом.

Оз на сцене рассказывал королеве, что Фрея только и полезна, что своей красотой. Стоило ему закончить, как она сделала к нему шаг:

— Слушай, Оз-зи, ты уже определись, к кому именно ты подкатываешь, к Макуське или ко мне! — уперла руки в бока она.

Непонимание на лице капитана сменилось словами:

— У тебя в голове других причин недовольства к тебе не существует? — с серьёзностью на лице, — Самерфил, ты страшная.

Тишина оглушила. У меня будто из легких воздух выбило. С Фреей было что-то подобное, поэтому:

— Нет, ну тут одними носками не обойдёшься, — решила сбавить накал я, — по драконьи это… уже позвал замуж или только намекает?

Со всех сторон послышались смешки. Грегори мягко утянул надувшуюся подругу в нашу сторону.

— Слушайте, — усадил Фрею и сел между нами Грег, — все уже решили, что вы остаётесь. Если королева сказала, то никто ничего сделать не сможет. Оз, правда, злющий, как… ладно. Его все эти подшучивания бесят сильнее. Я реально понимаю, что смешно и весело, но давайте вы просто будете его слушаться, а? Вот как… Онника, например. Ну, тяжёлый он, но зачем спорить, если…

— Зачем спорить?! — вскипела Фрея, — слушай ты, белобрыска несчастная, давай я тебе как по уху дам, а ты поймёшь, почему я спорю, идёт?!

Логику я не нашла совсем. Но Грегори, кажется, всё осознал, потому как начал опасливо кивать.

— В чём проблема? — поинтересовался папа.

— Капитан очень не хочет видеть нас с ней в команде, — пожала плечами я, — выдворить нас у него не получается, поэтому он… срывается по-другому.

— Мне поговорить? — папа смотрел на меня.

Но головой активнее замотал Грег.

— Грегори, сынок, как сегодняшние уроки? — обозначилась для парня старшая Ормега, — сильно устал? Может быть отдохнешь дома?

Он аж подскочил с места!

— Привет! — попытка улыбнуться от парня, — я н-не… — он заметил на себе пассивно-агрессивный взор Мала, — пока.

На этой замечательной ноте он исчез из виду где-то на сцене, где Озерфир расписывал поджимающей губы королеве, что мы с Фреей… как бы выразится помягче… никчёмные. Это слово звучало чаще всего.

— Я слишком наседала? — не понимала, почему сын сбежал, Ормега.

— Ты слишком